Чтение онлайн

Из пламени пожарища появился силуэт. Человек с ужасом наблюдал за приближением того, кто ещё недавно отбирал жизни его товарищей. Того, по чьей воле он сам не сгинул в капкане волчьих клыков. Это был тот же орк — тот же воитель, что разбил их отряд. Но в то же время совсем иной. Не было того испуганного, слегка растерянного взгляда — взгляда мужа, ищущего свою жену, взгляда отца, желавшего спасти ребёнка. Нет. Это был свирепый взгляд. Взгляд зверя, охотника, кровожадной твари, вышедшей на тропу войны. Взгляд настоящего чудовища.

— Где остальные? — сквозь зубы, прорычал Дух Песков.

— Верона. Деревня на западе, — буркнул Нашак, вручив Крогу полупустой глиняный кувшин с вязким содержимым. — На, посмотри. С помощью этой дряни люди устроили пожар.

— Масло, — спокойным, но от того ещё более пугающим тоном прорычал тра’вага. Его взор коснулся солдата. — Кто прислал?

Человек молчал. Он хотел ответить. Хотел рассказать всё, что только знал, но голос спёрло спазмом ужаса. К горлу подошёл ком. Струя желчи вырвалась наружу, оставляя следы на кирасе и руках Нашака.

— Кто прислал? — повторился великан.

— Ба… барон Кас… Каствуд.

— Местный баронишка?! — нахмурился Нашак. — Зачем?!

— Плевать! — прорычал тра’вага. — Орки «Дикого Уха»! Люди пришли в наш дом! Люди хотели смерти! Хотели Крови! Так, пусть захлебнутся в крови! Р-а-а!

Последовавший рёв наполнил окрестности леса. Рёв толпы разъярённых орков — крик первобытной ярости. Рёв войны.

То был последний звук, что слышали люди наряду с возгласом «Град!». Более они не слышали ничего, даже топота лап и рыка, несущихся по их души волков. И лишь последний истекающий кровью солдат всё ещё наблюдал за приближением огромного монстра.

— Есть вопрос, — оскалился Дух Песков. — Ответишь — умрёшь быстро.

3

Солнце уже давно скрылось за горизонт, уступив промёрзшую землю холодному свету луны. Пламя факелов и масляных фонарей освещало две фигуры наездников неспешно тянущихся по главной улице Вероны.

То была большая богатая деревня — одно из тех редких мест в Империи, коих не коснулись поля гражданской войны. Главная улица Вероны — широкая грунтовая дорога разделяла поселение на две стороны. В то время как южная часть деревни тонула в повседневных заботах, север села превратился в обитель купцов и зажиточных крестьян, заработавших состояние на разведении родовитых гнедых жеребцов — по мнению многих, лучших на всём восточном берегу Кирка.

Однако отнюдь не конюшни служили главным источником богатства деревни и даже не известная на всю округу корчма, ибо обширные посевные поля на юге, приносили урожай, способный прокормить все окрестности Вероны и даже сам императорский дворец.

— Что ж, прекрасно сработано, — молвил первый наездник. — Поздравляю вас, инквизитор Радомир. Ваши люди славно потрудились. Благодарю за оказанное содействие.

Не молодого вида упитанный плечистый мужчина восседал поверх гнедой лошади в жёлто-красных попонах. Тело его было заковано в роскошный позолоченный доспех с присущей имперской символикой и меховым воротником. Цилиндрической формы, крылатый шлем лежал в подмышке. На поясе красовался скованный ножнами меч с золотистым эфесом, а нагрудник кирасы, лошадиные попоны и свешенный щит имели геральдические красные кресты — символы баронского дома «Трас». Пухлощёкое лицо, украшенное густыми воинскими усами, выражало хмурь, а взгляд отдавал одновременно огнём и холодом.

— Не стоит благодарности, барон, — спокойным голосом ответил его собеседник на чалой лошади. — Орки уже давно оскверняли эти земли своим присутствием. Мы лишь выполнили свой долг.

В отличие от золотистого доспеха барона, тело Радомира сковывал привычный стальной доспех воителя ордена инквизиции с характерной чёрно-жёлтой накидкой и ярко выраженной символикой Эльрата. Шлем с особой лицевой маской-забралом, неизменно скрывал лик своего владельца, оставляя собеседнику лишь холодный, сухой голос и взгляд таких же холодных глаз.

— Неужели они думали, что в свете последних событий, мы будем сидеть, сложа руки? — усмехнулся барон. — Теперь, эти твари несколько раз подумают, прежде чем нападать на подданных Империи.

— Я слышал много историй о мифическом благоразумии орков, барон. Поверьте, орки едва ли способны думать даже единожды.

Наездники спешились, приказав отправить своих лошадей в конюшню, что ныне служила складом и стойбищем для гостей деревни и продолжили путь пешком.

— Как вы думаете, сэр Радомир, много ли этих тварей проживает на нашей земле? Разумеется, в масштабах Империи.

— Слишком много. Поговаривают, на восточных рубежах в герцогстве Ворона, они, не страшась, являются в города.

— Кощунство!

— Ваша правда, барон. К несчастью, наше превосходительство — император, настоятельно рекомендовал не ухудшать отношения с этим… народом.

Барон выдохнул.

— Как бы я не уважал его сиятельство императора, но нахожу эту идею абсурдом. Не вижу большой разницы между орками и тварями из Шио, которых мы лупили двенадцать лет назад. Что ж, главное, мы обеспечили порядок. Ну а коль орки вернутся…

— А они вернутся, — перебил барона голос, доносящийся из тени близстоящего здания.

— Сэр Фарбрук, — безрадостно промолвил барон, — как я погляжу, не слишком разделяет нашу радость победы.

Инквизитор промолчал.

— Радость победы? — усмехнулся рыцарь в серебряных доспехах и покачал бритой головой. — Над кем? Много ли воинов вы встретили вовремя этой бойни?

— Орки любят кичиться своим воинственным происхождением. Недаром они называют себя народом воинов, верно?

— Можете мне поверить, они вам этого не простят. Как только местные кланы узнают о произошедшем, вспыхнет конфликт.

Каствуд улыбнулся, но лишь губами.

— Возможно, нельзя назвать минувшую победу героической, сэр Фарбрук, — всё с тем же невозмутимым тоном промолвил Радомир. — Тем не менее, эти орки не сильно размышляли о чести, когда убивали людей в чреде зверских нападений на тракте. Они сами вынудили нас действовать. Это справедливо, вы, так не считаете?

— Справедливо? — рыцарь нахмурился. — Ха! Это слово, похоже, утратило своё значение. Когда меня призвали в Верону, я думал мы будем иметь дело с бандой головорезов, грабящих караваны. И что на деле? Ни следствия, ни доказательств. Одни предположения. Но барону Каствуду же требовалось найти виновных, дабы отчитаться на верхах. Это и есть та пресловутая справедливость, инквизитор Радомир?