Чтение онлайн

— Учитывая статус минотавров в обществе тёмных эльфов, не думаю, что он является организатором нападения. Скорее чемпионом на службе некого лорда. В любом случае я попытаюсь разузнать об этих эльфах у друзей. Но отложим это до утра, — косой взгляд мага коснулся дремлющего орка. — Крог, несмотря на наши мелкие разногласия, я бы хотел выразить благодарность. Мы с Лиарой многим тебе обязаны. Меньшее, что я могу сделать — помочь с возвращением домой. Надеюсь, солидная сумма в сотню золотых монет покроет доставленные неудобства?

Как и ранее Крог даже не открыл глаз, проигнорировав волшебника и его предложение.

— Что ж, вернёмся к этому вопросу позже. Что до вас, юная леди. Должно быть, вы уже догадались, что остаётесь под моим чутким присмотром. Произошедшая цепь событий — настоящая катастрофа. Я разделяю твою боль, Лиара. Но сейчас нам нельзя предаваться отчаянью. Мы должны завершить начатое твоим мастером и отныне, наш путь лежит на запад.

— Верно, — кивнула девушка. — На запад.

Беззаботная и жизнерадостная, именно таковой предстала та эльфийка, что встретила Шеймуса у врат Лан-Лур после долгих лет разлуки. Как и завещал волшебник, Лиара сумела пронести эти черты сквозь время, оставшись той же девушкой, коей была пятнадцать лет назад. Но лишь одна единственная ночь — одно событие сумело полностью перевернуть всю её жизнь с ног на голову. Теперь на лице Лиары не было той привычной застенчивой улыбки и детской радости. Была лишь боль, высохшие слёзы и застывшая, вынужденная решимость.

— Хорошо, — кивнул маг. — Давай теперь соберём все крупицы имеющейся у нас информации. Что мы знаем о «Талмоне»?

… Устами мудрецов была соткана победа,

Ибо в недрах древнего храма, они создали «монету».

Сердце самой земли, скреплённое их душами,

Оно воссоздало то, что всё изменило и легионы ада разрушило…

Отрывок из «Tal’a’Mon»

— Мастер не многое рассказывал об артефакте. Он говорил, что вскоре я всё пойму сама, а «Талмон» называл монетой… или ключом.

— От двери, которую не стоит открывать, — кивнул Шеймус. Ввиду того, что орк окончательно перестал реагировать на фразы со стороны собеседников и в целях конспирации, ныне они вели диалог на монлин. — Эту фразу я уже слышал. После того как попытался обуздать «Талмон». Полагаю, тебе известно, что когда я впервые прибыл в Лан-Лур и жил среди вас, старейшины попросили меня об услуге. Они предположили, что у мага, который контролирует магию, а не молится её сущностям, хватит сил, чтобы усмирить артефакт, — Шеймус покачал головой. — В тот день я остался жив лишь благодаря Древену. Завтра я вручу тебе контейнер, созданный по его чертежам. «Талмон» слишком ценен и опасен, чтобы так просто носить его в кармане.

Девушка взглянула на гладкий камень, дремлющий в её ладони. Едва ли можно было поверить, что это и есть то самое «Сердце Земли», что обратило в бегство армии Шио.

— Если верить «Tal’a’Mon», «Талмон» был создан друидами в Харасан-Талу — древнем храме моего народа, — промолвила девушка. — Мастер говорил, что мы должны отыскать храм и возложить «Талмон» на алтарь, дабы раз и навсегда похоронить его силу.

— Харасан-Талу, — выдохнул Шеймус. — Восточная часть Ироллана. Чернолесье. Тарлад.

Ироллан — родина эльфийского народа. Густые, непроходимые леса много веков являлись царством нетронутой природы, где всё живёт по законам Силанны и находится под защитой её почитателей. Тарлад или Чернолесье, пусть и было самой восточной частью эльфийских земель, уже многие века считался заброшенной территорией, граничащий с землями людей. Чёрные леса хранили в себе множество тайн, покрытых жизнями беспечных искателей. Именно в тех тёмных лесах по легенде и находился храм Харасан-Талу — место, где друиды некогда остановили нашествие демонов. Место, где был создан «Талмон».

Никогда ранее ноги Лиары не ступали за границы родных лесов, а теперь её путь лежал прямиком в колыбель эльфийского народа. Шеймус — старый маг, ставший другом для народа Лиары, ныне являлся одной из последних частиц былой жизни Лан-Лур. Как же Лиара радовалась его присутствию! Кому как ни этому человеку могла довериться Лиара? Кто как не он, поможет ей в столь трудный час?

— Крог идёт за Лиарой! — поднявшись с койки, прорычал орк.

— Что?! — Шеймус едва не потерял дар речи.

— Кто-то должен вас защищать, когда эльфы тени вернутся!

— Но…

— Шеймус предлагал Крогу золото. Крогу не нужно золото! Крог хочет идти! Шеймус против?

«Да!» — подумал волшебник. — Нет… — произнесли его уста. — Ох, Крог. Ты, похоже, не до конца понимаешь суть дела. Мы отправляемся в далёкие земли. Далеко за леса и степи Ранаара и даже земли Империи…

— Шеймус и Лиара идут на запад. Ироллан, «Талмон» — всё остальное неважно. Крог идёт!

Маг опустил задумчивый взгляд в попытке найти причины для отказа, но вдруг прозвучал эльфийский голос, что обрубил все потуги старого волшебника на самом корню:

— Крог. Для меня будет огромной честью, если вы с Ку’сибом составите нам компанию.

Орк коротко кивнул. Лицо Шеймуса не выразило ни единой эмоции и в то же время выразило их все. Он хотел протестовать, хотел спорить, но понимал нынешнюю тщетность своих потуг.

— Хорошо, — выдохнул волшебник. — В конце концов, мы все оказались в одной лодке. Если это твоё решение…

— Да, — буркнул орк, сосредоточившись на беловолосой деве. Его ладонь обхватила лезвие клинка. — Лиара из клана «Иль-Вэн»! Крог будет идти за тобой, пока Лиара не доберётся до цели или Крог не найдёт смерть! — чёрное лезвие полоснуло по ладони. Капли крови ударились о пол, разлетевшись на сотни крохотных частичек. Ни единой эмоции не проступило на хмуром лице. Орк сжал кулак и ударил себя в грудь, оставив на бурой плоти отпечаток кровавой ладони. — Клянусь кровью!

«Кровная клятва? — удивился маг. — Насколько я знаю, ранаарские воины приносят их только вождям. Либо я чего-то не понимаю, либо этого орка недавно огрели по голове чем-то тяжёлым… и не один раз»

Едва Крог успел подвести итог, как случилось то, что случилось — тонкие, покрытые белыми татуировками руки обхватили широкий орочий торс. Крог замер, ощущая, как объятья крепчают, а капли эльфийских слёз окропляют поверхность его кожи. Впервые за минувшие дни, эти слёзы не оказались очередным символом горя.