Сердце
Шрифт:
– Мужики, где я?
– наконец прохрипел он.
– В надежном месте, - успокоил его Сергей.
– Тогда дайте похмелиться. Горло саднит... Зачем кишку-то в рот запихали?
Светлана прыснула и схватила Иванова за руку. Реаниматологи заулыбались.
– Почему он не был зафиксирован, черт побери?
– Иванов гневно зыркнул глазами на Сергея.
– Он же все отделение мог разнести. Вдребезги.
– Чего труп-то было фиксировать?
– нервно хохотнул Сергей.
– Вот ожил, и привязали.
Иванов, не говоря ни слова, развернулся и зашагал на выход.
– Владимир Васильевич, вы куда?
– за ним бежала Светлана.
– Там где-то его жена. Найди её, Светик, и приведи. Кажется, она у санитарок.
– Хорошо, я найду... Только мне надо сказать вам...Обязательно, именно сейчас. Прямо здесь. Потом я не смогу...Нет, и сейчас не смогу, - она поспешно отвернулась и почти побежала по коридору. Иванов догнал её, взял за руку и развернул к себе.
– Что ты хотела сказать? Ну-ка выкладывай. Не отпущу.
Но Светлана уже пришла в себя. Она сняла шапочку, тряхнула головой, поправила рассыпавшиеся по плечам волосы.
В этот момент за дверью реанимационного зала раздался надсадный кашель, на мгновенье он прекратился, и хриплый голос вдруг затянул:
Войду я к милой в терем и брошусь в ноги к ней,
Была бы только ночка, да ночка потемней...
Из бокового коридора появился Шевчук, застыл и удивленно взглянул на Иванова:
– Что это?
– он кивнул в сторону реанимационного зала.
– Русская народная песня, дорогой Феликс. Из того самого сердца, которое ты чуть не вырезал. Иди, иди, полюбуйся, тебе это будет очень полезно. Только не говори, кто ты, он ведь, бедолага не знает, что ты всю ночь прокараулил его здесь с ножом.