Чтение онлайн

— Я тоже не могу на него злиться. Я сам не выполнил его приказа, — он действительно не испытывал негативных чувств к Феликсу.

Еще недавно Тристан мечтал о том, чтобы Феликс отправил его в мир Джейн вместе с ней. И сегодня король сделал это. Они сами отказались. И руки Тристана были заслуженным наказанием за его дерзкие слова. Он даже обрадовался таким рукам, кажется, на его безобразном теле им самое место. Теперь он выглядит совершеннее, чем с человеческими руками. Феликс не зря так сказал, это правда. Теперь он ещё больше похож на козла. Кто знает, может, все его существование действительно лишь ошибка природы? Может когда-то козлы примут его как своего и тогда он будет поистине счастлив? Тристан неумело вытер щёки. Как хорошо, что под дождем можно скрыть свои слезы.

— Ты ни в чем не виновата. Ты привязалась к этому месту и хотела со всеми попрощаться. Он слишком неожиданно предложил тебе вернуться домой. Ты просто растерялась.

На самом деле Тристан совершено не понимал, почему Джейн не зашла в туннель. И очень надеялся услышать от неё, верны ли его догадки.

Она качала головой и держала его руки в своих все время, пока он говорил. Но она так и не сказала, почему осталась в Айронвуде.

— Тристан, прости меня, за то, что у тебя теперь такие руки и за то, что ты так и не увидишь мой мир, хотя мог бы, если бы я только согласилась вернуться туда.

— Джейн я прожил тридцать лет с такими ногами, проживу столько же и с руками. Я пробыл в изоляции так много времени. В 18 собственная мать отвела меня сюда, потому что соседи были уже не в силах терпеть мое присутствие. Я всегда чувствовал себя лишним в этом мире. Но с твоим появлением я понял, что я такой же, как все, сколько бы копыт у меня не было. Я человек. Я достоин того, чтобы ходить где угодно. Я достоин посещать храм Матери Природы. И мне не нужно отправляться в твой мир, чтобы чувствовать себя особенным. Ты внушила мне это в моем собственном мире, который отказался от меня. Главное, что я сам больше не желаю от себя отказываться. И хоть мне порой кажется, что мое настоящее место среди стада козлов, я не теряю веры найти себя среди людей. И эти копыта на руках, — он посмотрел на свои кисти, — не помешают мне быть счастливым.

Он так хотел успокоить ее, что бы она не винила себя в случившемся. В душе он знал, что пока в этом мире будет такая прелестная девушка, он будет счастлив, сколько бы копыт у него ещё не прибавилось.

Джейн обняла его так крепко и трепетно.

— Я хочу, чтобы ты блистательно выступил на празднике прославления Отца. Твой танец будет самым лучшим из всех виденных в Айронвуде.

— Но не самым лучшим из виденных тобою в твоем мире?

— А вот ты мне и докажешь, что он будет лучшим во всех мирах.

Они улыбнулись друг другу и, поднявшись с мокрых ступеней, пошли в дом греться чаем и булочками. Тристан у самой двери обернулся и посмотрел напоследок на неунимающийся дождь. Такая редкая картина для Айронвуда, что созерцать ее было по-своему прекрасно. Услышав очередной раскат грома, Тристан подумал, что Джейн не просто что-то значит для Феликса, возможно, она вообще единственный человек, который что-либо значит в его жизни.

* * *

К счастью, плохая погода прекратилась уже на следующее утро. Со всей округи съезжались рабочие для подготовки к празднику прославления Отца. У складов кипела жизнь: телеги сновали туда и обратно, люди носили ящики с провиантом. Жители Великих Садов пребывали в приподнятом настроении и предвкушали предстоящий праздник. Джейн как никто другой видела все приготовления к торжеству, потому что постоянно ошивалась вокруг складов. Она не решалась прийти к Феликсу прямо в его комнату и надеялась встретить его будто бы случайно возле складов. Она хотела извиниться перед ним за то, что отказалась возвращаться домой. А вообще — она совершенно не знала, что хотела ему сказать. Она прокручивала в голове речь миллионы раз, но так ничего и не придумала. Порой ей хотелось выразить ему свой гнев за то, что он сотворил копыта на месте рук Тристана, а порой рыдать и просить прощения за то, что она отвергла его значимый поступок.

Все, что происходило между Джейн и Феликсом в Айронвуде, провело некую незримую нить, которая связала их. Эти ссоры, обиды, холод, и в то же время — благодарность и притяжение. Они почти ни разу толком и не разговаривали, а словно и так очень много поняли. Или, по крайней мере, Джейн поняла о нём, и хотела верить, что и он понял.

Она околачивалась вокруг складов, и когда Феликс выходил из какого-нибудь из них, ныряла в ближайший куст. Каждый раз, расцарапав руки о ветки и потеряв из вида короля, она обещала себе, что в следующий раз обязательно подойдёт к нему, но в следующий раз все повторялось.

Вдали за Великими Садами маячило ещё одно приготовление к празднику. Рабочие натягивали белое невесомое полотно на огромный шатер, украшенный золотыми узорами. Уже готовились к предстоящей свадьбе короля, и каждый раз, когда Джейн ненароком замечала отдельно стоящую площадку с рабочими, ее охватывала неведомая грусть. В тот день, когда оглашали невесту короля, Джейн подошла поздравить Кассандру, ее язык заплетался, она говорила что-то невнятное, будто забыла все слова на свете. Кассандра удивлённо смотрела на Джейн, видимо впервые слыша от нее несвязную речь. В конце концов, ей удалось договорить и умчаться прочь в свою комнату.

Она не могла разобраться в своих чувствах тогда, и не могла разобраться в них сейчас. Почему-то ей казалось, что шатер отвратителен и совершенно безвкусен, напротив жители Великих Садов восхищались им изо дня в день. Значит он все-таки красивый. А Джейн ведь так не казалось… Она не могла испытывать любовных чувств к Феликсу. Это было просто невозможно, по сути, они практически друг друга не знали. Или все-таки знали?

Джейн так и не нашла ответов на эти вопросы.

И, конечно же, самой едкой мыслью последних дней, была мысль о том, что она не зашла в туннель ведущий домой. Она просто туда не зашла. Джейн могла уже давно сидеть вместе с мамой и папой, обнимать Аннабель, в их любимом доме… Могла бы. Но она не унывала. Раз Феликс сделал это однажды, значит, сможет сделать еще раз. Она попросит у него прощения и уговорит отправить ее домой. Снова.

А тем временем настал день прославления Отца. Повсюду на улицах висели разноцветные гирлянды, искусственные цветы, вылепленные из глины, по дорожкам были разбросаны конфетти. Великие Сады, которые и так каждый день пестрили своими кукольными домиками, в этот день превратились в настоящую сказку. На главных воротах и в центре парка установили большие пушки, которые периодически выстреливали золотые блёстки. Смотря на все это великолепие, Джейн в очередной раз обрадовалась, что попала в такое чудесное место. И хоть тоска по дому всегда была в ее сердце, она была счастлива, что в Айронвуде так много хороших поводов, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей.

С наступлением темноты Джейн отправилась на сам праздник. Она надела такое нежное платье розового цвета, что и сама почувствовала себя прелестным невинным цветочком. Ей так хотелось быть сегодня необычайно красивой. Джейн отпустила Сару с Мелисой пораньше, чтобы и они успели принарядиться. А сама, взяв свой мобильный телефон, пошла фотографировать все убранство праздника. Она подумала, что если все-таки когда-то попадет домой, у нее останется память об Айронвуде. Тем более — телефон пригодится ей сегодня, чтобы включить песню на выступление Тристана. Джейн сделала несколько снимков и уныло посмотрела на уровень заряда — десять процентов. После многочисленных репетиций Тристана и созерцаний фотографий семьи, энергия в ее телефоне неумолимо заканчивалась. Да, уже скоро она не сможет увидеть лица своих родных, но она знала как важно Тристану его выступление и не могла лишать его музыки. Тем более если ей придётся остаться в Айронвуде навечно, ее бы не спасло то количество заряда, которое она потратила на своего друга.