Чтение онлайн

Мне не хотелось, но я пошла. Некоторые комнаты они вовсе не открывали, и я не настаивала, не желая показаться совсем уж невежливой. Мы поднялись на второй этаж, там оказались спальни близнецов. Меня удивила строгость, почти аскетизм обстановки - ни плакатов, ни магнитофонов с вечными горами кассет, ничего, что бывает в комнатах подростков. Узкие кровати, небольшие письменные столы, книжные полки, платяные шкафы и все. И везде порядок, как в кельях.

– М-да, - сказала я, чтобы хоть что-то сказать. Мне так хотелось выяснить, чем ребята увлекаются, как живут, но их комнаты мне не сказали вообще ничего. Мы спустились вниз и у лестницы столкнулись с Яном.

– Отец приехал, - сказал он, улыбаясь.

Я решила, что мне лучше убраться поскорее, но мальчишки потащили меня знакомиться. Чего я праздновала такого труса, никак не могла себе объяснить. В коридоре стоял высокий, я бы даже сказала, огромный мужчина, больше похожий на капитана дальнего плавания, чем на травника. Его волосы, цвета залитой солнцем пшеницы, были коротко подстрижены, а глаза смотрели ещё угрюмей, чем с портрета. На полу, рядом с его сброшенными ботинками, стояла здоровенная, под стать хозяину, черная сумка.

– Здравствуйте, - пискнула я, ощущая себя мышью-полевкой, рядом с таким великаном.

– Здравствуйте, - ответил он густым, рокочущим голосом.

– Папа, - сказал Ян, - это Лера, наша подруга, она сняла на лето восьмой дом.

Папа никак не отреагировал на эту сногсшибательную новость, он смотрел на меня тяжелым взором, даже не рассматривал, просто смотрел. Потом промолвил:

– Влад, - и протянул мне руку. Моя лапка утонула в его пальцах и на секунду я подумала, что он сейчас её раздавит, но рукопожатие Влада оказалось щадящим, и я не пострадала.

Потом папа понес свою сумку в кабинет, а ребята помчались ставить чайник и готовить обед для него. Все трое были такими счастливыми, что не оставалось никаких сомнений - отца они обожали. Я опять собралась, было, на выход, но меня не пустили и усадили за стол пить чай. Я с большим нетерпением жаждала увидеть, сколько и чего откушает папа Влад. Из кабинета он пришел переодевшись в широкую рубашку, спортивные штаны и тапочки, но даже в такой домашней одежде он выглядел солидно и представительно, как во фраке.

За чаем, папа Влад навернул трехлитровый баллон меда с двумя батонами хлеба и не зажужжал! Я не переставала поражаться, но вида не показывала, и чаепитие прошло в теплой и дружественной обстановке. Узнав что я писательница, Влад очень заинтересовался, начал задавать вопросы о литературе, о жизни в Москве, о том, какие авторы мне нравятся. Он показал себя очень умным и эрудированным собеседником, и я то и дело боялась сглупить или попасть впросак.

Ближе ко второй половине дня снова разразилась гроза, да такая, что ночное светопреставление показалось мне невинной шалостью Зевса. Я с тоской смотрела на залитое потоками белесой воды окно и представляла, что же на этот раз будет твориться в моем доме.

– Лере нельзя возвращаться домой, - сказал Теуш, будто мысли мои прочитал, - там так крыша течет, что можно на лодке по комнатам плавать. Пусть она у нас останется, папа.

– Да, - поддержал его Митра, - у неё там такое твориться, что жить никак нельзя.

Повисла тишина. Влад мрачно смотрел в окно и явно был не в восторге от такой перспективы.

– Он может лечь в моей комнате, - предложил Ян.

– Или в моей, - сказал Митра.

– Или в моей, - добавил Теуш.

– Я могу и на кухне, - осмелела я, - главное чтобы на голову не текло.

– Хорошо, - наконец согласился папа, - что-нибудь придумаем.

И я осталась у них. Устроили меня в комнате Теуша. После предыдущей бессонной ночи я чувствовала себя разбитой, поэтому спать завалилась раньше всех. Стены в доме, в отличие от картонных перегородок городских квартир, были сделаны на совесть, и в комнате царила полнейшая тишина. И я уснула мертвецким сном.

Проснулась я среди ночи от страшенного раската грома, больше похожего на взрыв. Несколько секунд спросонок, и от страха я ничего не соображала, потом натянула одеяло до самого носа и собралась, было, засунуть голову под подушку, как вдруг заметила, что на подоконнике сидит здоровенный белый кот. Во вспышках молнии он казался серебряным. Я удивилась и подумала, что, наверное, ещё не со всеми обитателями дома познакомилась.

– Кис, кис, - сказала я и поманила его рукой, уж больно хотелось, чтобы в такую грозу рядом было живое, теплое и мурлычущее. Кот спрыгнул с подоконника прямо на кровать, он оказался очень пушистым и совсем не агрессивным. Я его погладила и он, устроившись под моим боком, тихонько замурлыкал. Слушая его песенку, я не заметила, как уснула сама.

* * *

Утром меня разбудил Теуш и спросил, буду ли я завтракать со всеми или позже? Я пробормотала, что позже и собиралась снова заснуть, но уже не получилось. Провалявшись с полчаса, я встала, оделась и спустилась вниз. Семью я застала за завтраком, ели они тоже, что и накануне, в тех же количествах.

– Как спалось?
– спросил Ян, наливая мне чаю и подвигая тарелку с бутербродами, приготовленными специально для меня.

– Отлично. Кажется, впервые выспалась, как следует. Скажите, а где ваш кот?

– Какой кот?
– глава семейства прервал трапезу и уставился на меня тяжелым взором.

– Такой большой, белый, - я даже показала размер кота.
– Как его зовут?

– Нет у нас никакого кота.

– Ну, как же, он в комнате сидел на подоконнике, потом спал у меня под боком.

– Забрался, наверное, какой-нибудь дикий, - Ян хмуро смотрел на чайник с заваркой.

– Да, бывает, запрыгивают в форточку, - сказал Митра.

– Всякие коты, - едва слышно добавил Теуш.

– Ну, что ж, - пожала я плечами, - если увижу его где-нибудь на улице, себе возьму, уж больно красивый.

Молчание за столом мне не нравилось. Сердцем я понимала, что все время говорю что-то не то, но вот умом дойти не получалось.

– А когда за грибами можно начинать ходить?
– сменила я тему.