Чтение онлайн

Огромным усилием воли Эдмунду удалось сдержаться и не бросить в ответ слова, которые могли бы привести к катастрофе. Необходимость объяснять свое нынешнее жалкое состояние этому рыцарю-разбойнику уязвляла его гордость. Однако делать было нечего.

– Король нашей страны схватил бы мою сестру и превратил ее в наложницу, – смирив гордыню, начал он свой рассказ. – Когда он послал своего констебля с приказом привезти Розамунду к нему, я поднял моих вассалов. Мы отогнали людей короля Вильгельма, перебив многих из них. Тогда король объявил меня восставшим. Против Арендела он направил целое войско, и у меня не оставалось никакой надежды на успешную оборону.

Высокий пленник гордо выпрямился.

– У меня не было иного выхода, – сказал он, пожав плечами, – как нанять судно и бежать. В любое место, за исключением Нормандии – или, как теперь стало ясно, этого берега. – Сэр Эдмунд замолчал. Он колебался. Ему не хотелось, чтобы ему оказывали снисхождение. Ведь это означало быть в долгу. Но ему нужно узнать судьбу своего эсквайра. Как господин саксонца, он обязан был выяснить это. И Эдмунд решился. – Сэр рыцарь, – обратился он к хозяину замка, – во время поисков на берегу не видели ли ваши люди светловолосого юношу, моего оруженосца?

Сэр Вольмар нахмурился, оставив графа без ответа. Затем сплюнул в полость, устроенную в дымоходе, который обслуживал и сторожевую комнату внизу. Резонанс получился громкий. Не разобравшись в природе странного звука, Вольмар вопрошающе посмотрел на супругу. Лицо ее, багровое от непогоды, морщинистое и в белесых пятнах вокруг глаз и у рта, исказил испуг. Леди Альдебара неуклюже приподнялась на стуле, однако довольно проворно шлепнула одного из курчавых ребятишек, вертевшихся на полу. Орущего мальчишку отправили в угол.

Покручивая усы, Вольмар Агропольский переключил свое внимание на растрепанную пленницу. С явным отвращением он несколько минут рассматривал ее, а затем отвернулся.

– Я уверен, что ты мне лгал, – заявил он Эдмунду, – поэтому я задержу тебя, а потом продам неверным. Они хорошо платят за попавших в рабство солдат-франков. А эта шлюха, Ниссен, твоя, – добавил он. – Когда устанешь, отправь ее в комнату охраны.

Терпение Эдмунда лопнуло. Освободившись от пут, он размахнулся и нанес удар своему мучителю. Но Вольмар Агропольский отпрянул в сторону, и кулак пленника лишь скользнул по его скуле. Спустя мгновение из глаз сэра Эдмунда посыпались искры от ударов охраны…

Когда бывший граф Аренделский немного пришел в себя, то обнаружил, что лежит на грязных камнях сторожевой башни, а несколько воинов, навалившись, прижимают его к полу…

Будто сквозь пелену тумана Эдмунд увидел, что Альдебара стоит перед Розамундой. Его сестру подвели к очагу, где ее прекрасная стройная фигура хорошо была видна в отсветах пламени.

– Моя служанка-няня умерла на прошлой неделе, и мне нужно, чтобы ты присматривала за моими детьми, – объявила жена хозяина башни Розамунде. – Этот грязный кабан получает любую девку за то, что мне приходится пороситься. – И она бросила вызывающий взгляд на своего супруга.

Розамунда отпрянула, гордо вскинув голову.

– Чтобы я пеленала ваших сопливых детенышей? Никогда! Я не стану… – Удар по лицу прервал ее слова. Тучная хозяйка Агрополи, сотрясая воздух отвратительными ругательствами, начала избивать пленницу.

– Ах, ты слишком горда, чтобы заботиться о моих детях? – вопила она. – Клянусь распятием, я справлюсь даже с самой гордой ослицей, которая когда-либо ступала по этой земле!

Под градом ударов, которые приходились по ее раненой спине, Розамунда упала, словно охапка мокрой одежды. Она потеряла сознание и осталась лежать, вытянувшись, с обнаженными ногами. Белая кожа девушки перламутром мерцала при свете огня.

Сэр Вольмар вдруг оттолкнул в сторону свою жену.

– Посмотри-ка! У шлюхи на редкость хорошая фигура…

– Заткнись, похотливая обезьяна! – огрызнулась Альдебара.

В приступе ревности леди принялась тузить мужа кулаками. В ответ сэр Вольмар так сильно толкнул супругу, что она пулей выскочила из комнаты под восторженный визг неухоженного потомства.

Пленника-графа заперли в крохотном жалком чулане.

В течение двух дней, казавшихся бесконечными, сэр Эдмунд де Монтгомери то метался в бессильной ярости, то устало дремал у стены. Его узилище выходило во внутренний двор замка и находилось прямо перед входом в сторожевую башню. На пол чулана никто не бросил даже пучка соломы, чтобы заключенный мог сесть или прилечь. Хуже того, граф был не один. Вместе с ним в этой темной дыре находился какой-то полубезумный. Поскольку ему вырвали язык, он не мог ни назвать себя, ни объяснить, почему его держат в заключении. Очевидно, этот несчастный провел в темнице уже немало времени. Совершенно голый, истощенный, длинноволосый узник испуганно вращал глазами и неразборчиво мычал. Он беспрерывно почесывался, копошился, выковыривая отросшими крючковатыми ногтями вшей из волос.

Первое время Эдмунд в ужасе шарахался от него, но постепенно впал в апатию, свыкся с присутствием этого странного товарища по несчастью. Однако он не мог примириться с убийственным зловонием погреба. Здесь не существовало даже подобия отхожего места. Просто один из углов ужасной гробницы для живых использовался в этом качестве, к радости тучи жирных мух.

Раз в сутки кто-то из солдат гарнизона проталкивал через створку в дверце глиняную плошку с водой и бросал на каменный пол какую-то непонятную дрянь.

Для Эдмунда стало пыткой прислушиваться к кряканью уток и кудахтанью кур во дворе. В его воображении они являлись зажаренными, покрытыми коричневой румяной корочкой.

Никто не обращал на узников ни малейшего внимания. На требования Эдмунда предоставить ему возможность добиться справедливости в честном поединке никто не отзывался. Временами душа его восставала против такого вероломства и беззакония, разум мутился. Он дико тряс железные прутья маленького окошка, безумно вопил…

В конце концов бывший граф впал в безразличие, нередко возвращаясь ленивой, вялой мыслью в свое прошлое. Грязный и небритый, прислонившись к холодной скользкой стене, он вспоминал… Видел себя неуклюжим рыжеволосым мальчуганом лет десяти – так называемым «холостяком». Затем делал первые усердные шаги в учебе, которая в конце концов должна была принести ему славную честь рыцарства. Он был за многое благодарен своему отцу – угрюмому старому сэру Роджеру. Не один раз сэр Роджер отстаивал в бою знамя Вильгельма Нормандского. И это он послал еще в раннем возрасте своего единственного наследника изучать искусство войны и кодекс рыцарства под руководством барона Ришара де Донфрона, сенешаля [5] Дуврского замка. Этот рыцарь некогда был жестоким бойцом, однако с течением лет, получив множество ранений, он смягчился, приобрел большую выдержку и терпение.