Чтение онлайн

Перестать посылать в Автономию целителей было невозможно. Она входила в состав королевства, на ее территории действовали те же законы, а в каждом городе, даже самом маленьком, должны быть в наличии два-три целителя. У оборотней редко рождались дети с таким даром — они в основном боевые маги, способности которых так или иначе были завязаны на физической силе, агрессии и внутреннем звере, и даже среди девушек существовал большой процент одаренных, имеющих чуть менее мирную специализацию, чем у меня. Целители у оборотней если и появлялись — а она все же изредка рождались, инара Милари тому подтверждение, — то ими оказывались физически слабые, чрезвычайно миролюбивые девочки. Поэтому и приходилось человеческим магам отрабатывать обязательную повинность у серых хвостатых подданных Алады.

Обычному врачу, без дара, не всегда удавалось справиться с болезнями иных. Зачастую без направления в правильное русло регенерация оборотней только мешала их работе. Разумеется, родившиеся без магических способностей учились и на врачей и успешно практиковали, но неприятности случались каждый день и, увы, не в единичных количествах, поэтому правительство Фаркасса довольно часто посылало запросы в университеты и академии с просьбами направить в тот или иной волчий город нового целителя.

Забравшись с ногами на сиденье, я обняла колени руками и, устроив на них подбородок, посмотрела в окно. Ничего нового за ним меня не ожидало. Если в первый день мы ехали по югу Алады, и природа радовала глаз разнообразием растительных форм и красок, то по мере продвижения на северо-восток пейзаж все более тускнел и обеднялся. К началу четвертого дня можно было отдать должное разве что ровным мощным елкам, изредка перемежающимся чем-то более тонким и лиственным. Поезд уже набрал обычную скорость, за стеклом мелькал наскучивший пейзаж, поэтому вполне естественно, что вскоре мозг перестал фиксировать изображение, и я унеслась мыслями в другое время и место, безучастно уставившись в окно.

Вчера у моего курса был выпускной. Ребята связывались со мной после вручения дипломов, направлений и благодарственных грамот, и на какое-то время одиночное купе наполнилось смехом и выкриками. Они поздравляли меня — и с официальным окончанием студенческой жизни, и с отличным отдыхом, я, смеясь и почему-то разведя сырость, — их. Возбуждение, облегчение и веселое ожидание явственно слышались в громких голосах. Таша, на день отстранившаяся от проблем с трудоустройством, пообещала дать о себе знать позже, с намечающейся обязательной бурной попойки, но, видимо, так и не добралась до кристалла связи. И я ее совершенно не виню и не обижаюсь. В вечер, когда мы с Диланом первый раз заночевали на берегу, я тоже оставила подругу без подробного пересказа забав прошедшего дня. Свяжусь с ней сама, после того, как обустроюсь на новой жилплощади. Беспокоить ее сейчас, до обеда, не имеет смысла — наверняка отсыпается. Сама прекрасно помню размах и масштабы наших вечеринок и общее паршивое состояние после них.

Заочно пожелав подруге хорошенько отдохнуть, поймала за хвост мелькнувшую мысль о новом доме.

Квартира и маленькая клиника для работы предоставлялись местной властью и становились моей временной собственностью. Со всеми вытекающими. Всеми основными необходимыми лекарствами и оборудованием меня снабжала ринельская больница — официально я приписывалась к ней, все остальное оплачивалось из моего кармана или готовилось самостоятельно. Получалось, по моим представлениям, не так уж много. К тому же и квартира, и клиника располагались в одном здании, что существенно сокращало расходы на их содержание. И практически наверняка обязывало к круглосуточной работе, но с этим вопросом я как-нибудь разберусь позже. Для начала нужно просто увидеть свое пристанище на ближайшие три года.

На вокзале меня встречала инара Милари. И вот эту цветущую женщину, которой не дашь больше сорока, назвали слишком старой? Мне сложно было судить о справедливости высказывания стража, так как инару я никогда не видела — все наши разговоры с помощью кристалла проходили только в голосовом формате, а в этом случае трудно судить о возрасте и внешнем виде собеседника. Но сейчас становилось понятно, что уважаемая тетушка не менее уважаемого стража явно преувеличила степень старости местной целительницы: не знавшие краски каштановые волосы даже седеть не начали, да и кожа в замечательном состоянии. Не говоря уж о фигуре. Нет, определение «старая» инаре совсем не подходит.

Дежурно, одними губами улыбнувшись, женщина шагнула мне навстречу:

— Инари Лиана Ринвей?

— Да. Добрый вечер, инара, — я учтиво склонила голову.

— Добрый, — ее улыбка стала чуть более искренней, в глазах, от которых разбежались лучики едва заметных морщинок, засветилось одобрение. — Где ваш багаж, инари?

— Можно просто Лиана, — я махнула рукой за спину. Следящий за вагоном помог мне донести сумки до выхода, их осталось только вынести наружу. Стоящий за спиной целительницы мужчина тут же вышел вперед, подхватывая мои вещи и быстро, но аккуратно перетаскивая их в задний отсек ожидающего нас кварта. Наглядный пример силы оборотня — три тяжелых сумки он поднял играючи, в то время как мои человеческие родственники с кряхтением перетаскивали их едва ли не волоком.

— Тогда, если это все, Лиана, прошу вас, — инара приглашающе кивнула на кварт. Транспорт явно был служебным — ничто другое не бывает настолько обезличенным. — Что для вас предпочтительней? — задала вопрос Милари, едва мы устроились на сиденьях. — Мы можем сейчас поехать в управление и подтвердить ваше прибытие, а заодно забрать необходимые документы. Или же, если хотите, отправимся сразу в ваш новый дом — ключи у меня с собой.

— Городское управление работает до столь позднего часа? — удивилась я. Ни в столице, ни в моем родном Валлоре добраться до государственных мужей после пяти вечера было невозможно. Сейчас было уже семь.

— Наш вожак… прошу прощения — градоправитель, сложно перейти с привычных старых обращений к общеупотребимым — известный любитель засидеться на работе допоздна, — в голосе Милари, несмотря на укоризну, послышалось восхищение и уважение. — Часто с ним остается почти все управление. В такой час можно быть уверенным, что все еще на рабочих местах.

— А это законно? — усомнилась я, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал мягко, с некоторой шутливостью.

— Едва ли, — пожала плечами инара. — Но и плюсы у таких задержек имеются. Множество плюсов, обеспечиваемых потом градоправителем. Со временем во всем разберетесь. Ну так что вы решили? Куда поедем?

— Пожалуй, домой. Я хотела бы привести себя в порядок и освежиться. Не хочется начинать знакомство с местными жителями замученной, только вылезшей из четырехдневного заточения в поезде.

Я заметила, как инара невольно повела носом и поспешно опустила глаза. Уголки ее губ дернулись в попытке сдержать усмешку — вполне удачной, нужно заметить, — за что я была благодарна. И еще раз уверилась в правильности собственного решения. Чувствительность у оборотней намного выше, чем у людей, и я едва ли сейчас могу называться приятной спутницей и собеседницей. Впереди у меня есть еще несколько дней для того, чтобы уладить связанные с переездом дела и завести новые знакомства вне работы. Все это вполне может подождать того момента, как я приведу себя в порядок.

— Хорошо. Кит, — инара повернулась к управляющему квартом оборотню, — в дом инари Лианы, пожалуйста.

Приехали мы довольно быстро. Мой новый домик в Ринеле, городе, разделенном рекой на две части, располагался на той же стороне, что и станция вокзала, но почти на самом берегу. Кит остановился у ведущей к крыльцу тропинки, а дорога резко сделала поворот, чтобы через несколько метров скрыться за ближайшими деревьями. Первые по улице соседи от меня, привыкшей к тесноте столицы, жили на приличном расстоянии — наши дома разделялись широкой полосой сада.