Серый лес
Шрифт:
Джек печально улыбнулся.
«Надо было убедить ее в обратном, но я был молод и глуп. Тогда мне казалось, что фортуна улыбнулась мне»
«Мы сделали все, что хотели. С ней все было нормально. И мы спустились вниз к остальным друзьям»
«Через полчаса ей стало плохо. Ее буквально начало трясти во время игры в биллиард. Я почему-то сразу все понял и оцепенел. Не мог даже пошевелиться. Не знаю, почему она сразу не обратилась. Видимо, инфекция постепенно проникала в кровь. Ребята пытались помочь ей, но она обернулась за двадцать секунд и набросилась на первого ближайшего человека»
«Начался ад. Не могу передать это словами. Мои друзья становились монстрами каждые двадцать секунд, и в этом был виноват я»
«Каким-то чудом я выбрался из дома, хотя мой лучший друг успел укусить меня. Нашел отца и рассказал ему все. Через два часа мы выехали из Нью-Йорка»
– О, Джек… – я сама не заметила, как глаза наполнились слезами сочувствия.
«Довольно быстро мы нашли эту пещеру. Отец ее оборудовал, но об этом я уже рассказывал. Затем он взял образцы моей крови и слюны, и один съездил в Фрилленгтон. Исследовав кровь, врач подтвердил наши опасения: моя кровь инфицирована, хотя слюна осталась чистой»
– А врач не заподозрил неладное? – спросила я.
«Нет. Врач даже не спросил ничего. Понимаешь, Лекса, никто и никогда даже не думал про возможность иммунитета»
– И с тех пор ты живешь здесь?
Кивнул.
«Отец был уверен, что если мы будем жить в общине, то, рано или поздно, нечто подобное повторится, и люди узнают. Я верил ему, когда он убеждал меня, что никто не должен узнать»
– Но почему? – я действительно не понимала.
«Потому что… как сказал отец… меня бы разрезали вдоль и поперек, чтобы исследовать каждый миллиметр организма. Вытащили бы из меня весь костный мозг и так далее. И он был прав»
Я пришурилась, а Джек украдкой взглянул на меня.
– В смысле? Кто-то узнал, что у тебя иммунитет?
«Это самая неприятная часть моей жизни» – показал он и залпом допил ром.
Я налила ему еще, и Джек продолжил:
«Мы иногда выбирались в какую-нибудь общину на день-два, чтобы почувствовать себя людьми и… скажем так… восполнить необходимые… потребности»
Больно мутно он говорил.
– Джек, что ты имеешь в виду? – спросила я.
Он поджал губы и стыдливо опустил глаза в пол. Долго молчал, но все же решил показать:
«Мы ходили в бары и в… бордели. Точнее в места, где, как нам сообщали в барах, можно было получить женщин»
Видимо, мои брови поднялись вверх, потому что Джек сразу продолжил:
«Я уже давно этим не занимаюсь. И не горжусь»
– Но ты сказал… Ты сказал, что не можешь заниматься сексом… Зачем бы тебе?
Было очевидно, как ему неловко рассказывать мне все это, но все же Джек ответил:
«Как я сказал, я этим не горжусь, но в моей жизни был секс. Защищенный и осторожный, но он был. Не каждый раз, конечно… Часто меня переполняли страхи и паранойя, что резинка порвется, и в такие моменты я довольствовался поцелуями и обнаженными танцами»
– Обнаженными… танцами… – повторила я, стараясь не засмеяться.
«Платил девушкам, чтобы они разделись и танцевали»
– Я понимаю, что это означает, Джек. – я улыбнулась.
Он это заметил.
«Может показаться, что это смешно и глупо, но это помогало»
Взяв себя в руки, я спросила:
– Ты начал о самом неприятном отрезке жизни. Это произошло в одном из таких мест?
«Да. Одна девушка, к которой я наведывался чаще всего, увидела мои шрамы на руках, поняла, откуда они, и сообщила своему брату. Он был кем-то вроде местного лекаря, но больным на голову. В очередной визит к девушке, меня вырубили. Очнулся уже привязанным к потолку. Сначала ублюдки думали, что я знаю какое-то лекарство и пытали меня, чтобы узнать, где раздобыть средство от вируса. Пороли кнутом. Потом поняли, что дело в моей природе. Уложили на хирургический стол и выкачивали костный мозг»
– Все твои шрамы на спине – от этого? – в ужасе спросила я.
Джек кивнул.
«Этот врач толком и не знал, где искать костный мозг, поэтому изрезал мне всю спину своим сраным скальпелем»
А я ведь сразу заметила разницу в отметинах на его спине. Точно, это были следы от плетей и хирургических ножей.
Джек горько усмехнулся.
«Его бесили мои крики… И он вырезал мне голосовые связки»
Я зажала рот рукой, пытаясь держать новые слезы при себе. Джек смягчился:
«Не плачь. Я уже давно смирился»
– Как ты выбрался? – всхлипывая, спросила я.
«Отец… Нашел меня. Убил всех, кто был в том здании, и поджег, не оставив следов. Потом он выходил меня и раздобыл книгу по амслену – языку жестов. Через два месяца мы уже свободно разговаривали, как с тобой сейчас»
– Он был… – я продолжала плакать. – Твой отец был героем, ты ведь понимаешь?
Джек мягко улыбнулся.
«Он был необычным человеком. До героя – далеко, но лишь благодаря ему я жив до сих пор»
Я подползла к нему и положила голову на колени.
– Джек, я и представить не могла, что ты пережил. Прости меня за все мои выходки! И за то, что чуть не убила тебя!
Он погладил меня по голове и показал губами:
«Не извиняйся. Ты все правильно сделала»
– А если бы я выстрелила? Господи!
«Но не выстрелила же. Зато я увидел нечто ценное»
– О чем ты? – я не поняла.
«Твое лицо… оно выражало непередаваемое чувство потери. Знаю, мне нужно было думать о другом, но я понял, что небезразличен тебе. Это, конечно, сущий пустяк в нашем мире, но приятно»
Я пихнула его в ногу, и он засмеялся.
– Джек, ты просто неисправимый идиот! В следующий раз, когда захочешь наполнить свою жизнь новыми красками, просто спроси меня о чувствах, а не кидайся под первого мутанта!
«Договорились»
Мы легли спать.
Уже погружаясь в сон, я прошептала:
– Я рада, что у тебя этот иммунитет! Я бы не пережила, если бы ты умер сегодня! Даже если ты меняешься в какую-то странную сторону, мы придумаем, что с этим делать.
Я знала, что он услышал, и спокойно уснула, намереваясь рассказать все Дэйтону.