Чтение онлайн

Дикари были разбиты и рассеяны по окрестностям.

Келс находился на грузовом самолете, который был переоборудован в летающую крепость с экипажем из двенадцати человек: сам Келс, семь его кузенов и четверо аосов, работавших в поместье.

Уже на исходе боя, когда был ясен его исход, пуля гарганша пробила плечо Эрсалта Маддука. Келс связался с командором флотилии и попросил разрешения выйти из боя, так как на борту раненый.

Разрешение было получено, и самолет Келса взял курс на Морнингсвейк.

Самолет летел на север.

Вдруг внимание Келса привлекли клубы дыма на горизонте.

Келс попытался связаться с Морнингсвейком, но безрезультатно.

Тогда его беспокойство усилилось, и он на полной скорости полетел к поместью.

Вскоре впереди появился Морнингсвейк Хауз.

Дым валил от стогов сена на берегу озера.

Пылало также здание школы, где обучались дети аосов, изъявившие желание ходить в школу.

Сам дом вроде бы был в целости и сохранности, но в бинокль Келс увидел, что перед домом стоит голубой Гермес.

Келс бросил свой самолет на луг.

Одиннадцать человек с оружием наготове пошли в дом.

В Большом Холле они обнаружили пять ульдрасов, которые пили лучшие вина из подвалов поместья.

На месте барона сидел Джорджоль, положив ноги на стол.

Появление Келса было для него ударом.

Келс бросился к нему и сбил его на пол. Четыре ульдраса закричали, вскочили на ноги, но тут же замерли, увидев направленные на них дула пистолетов.

— Где Чейн? — спросил Келс.

Джорджоль приподнялся с пола и угодливо показал на кабинет.

Язык у него заплетался от вина.

— Она предпочла запереться там. Но она бы вышла, когда мы подожгли бы дом.

Он подошел к Келсу.

— Как я ненавижу тебя, — сказал он тихо. — Если бы моя ненависть была камнями, я бы построил башню до неба. Я всегда ненавидел тебя. Радостью, которую я испытал, когда эрьин рвал тебя, была подобна дождю, изливающемуся на иссохшие долины. В моей жизни было только два приятный момента: один, когда тебя рвал эрьин, другой, когда твоя сестра призналась мне в любви, и я взял от нее все, что может взять мужчина от женщины, хотя тогда мы были детьми, и сейчас я прибавлю третий, так как хочу убить тебя сейчас.

В руке его появился длинный нож, выскочивший из рукава. Джорджоль ударил, но Келс отскочил в сторону и схватил его кисть правой рукой, а левой, железной, схватил за горло.

Он поднял его в воздух, ударил о стену и вынес во двор.

Там он швырнул его на землю.

Когда Джорджоль поднялся, Келс схватил его снова и встряхнул, как мешок.

Глаза Джорджоля закатились, язык вывалился изо рта.

И тут до Келса донесся крик Чейн:

— Келс, пожалуйста, не надо, ведь ты же барон, а он всего лишь ульдрас!

Келс разжал пальцы, и Джорджоль упал на землю у его ног.

Джорджоль со своими помощниками был заперт в сарай.

Возле двери был оставлен сторож.

Ночью Джорджоль прокопал дыру под стеной, выбрался из сарая, задушил сторожа и убежал.

На Коринфоне воцарился мир, временный, тревожный, так как все противоречия остались, все конфликты остались неразрешенными.

В Олани уже были залечены все раны, вызванные нашествием эрьинов, и город снова стал веселым и беззаботным, как и раньше.

Вальтрина Дарабеск уже устраивала приемы, желая показать, что ее эрьины не причинили ей вреда.

На берегах Персимонского Моря сидели в своих лагерях неподчинившиеся племена, лелея мечты о мести, об убийствах, о новых налетах, правда, без особой надежды.

Бегущие По Ветру тоскливо смотрели на пустые клетки, размышляя, на что же они будут покупать детали и колеса для своих повозок.

В горах Вольвода ученые уже начали изучать часовню из розового кварца.

Старый Эрьин со своими приближенными ушел в самые дальние горы.

Серый Принц однако не впал в апатию, неудачи и поражения не сломили его, напротив, его честолюбивые устремления стали еще более сильными.

Через месяц после изгнания эрьинов из Олани Мулл провел первое заседание.

Настроившись на волну передачи, Келс Маддук слышал знакомый голос и видел фигуру Джорджоля, Серого Принца, на трибуне.

Келс подозвал Герда и Чейн.

— Послушайте, его, — сказал он.

— …некоторые условия изменились, но не те условия, о которых шла дискуссия. Разве изменились этические принципы? Разве хорошее стало плохим, а плохое хорошим? Разве мудрые решения перестали быть мудрыми из-за того, что произошло непредвиденное? Конечно, нет! В своей мудрости Мулл издал манифест, уничтожающий власть баронов над землями, которыми они владеют незаконно. Бароны не подчинились указанию Мулла. Сейчас я высказываю общественное мнение. Каков ваш ответ ему?

Эррис Самадзен, председатель, сказал:

— Твои рассуждения разумны. Действительно, бароны не подчинились эдикту Мулла. Все, что произошло, вовсе не отменяет этого эдикта.

— В таком случае, — провозгласил Джорджоль, — Мулл должен потребовать повиновения от баронов.

— В этом-то вся трудность, — сказал Самадзен. — Мы не можем выставить сильную армию, которая заставила бы их подчиниться.

— Рассмотрим ситуацию, как разумные люди, — сказал Джорджоль. — Эдикт справедлив, с этим все согласны. Отлично! Но если вы хотите, чтобы ваши указания выполнялись, вы должны иметь орган принуждения, иначе ваша роль просто смехотворна.

Самадзен пожал плечами.

— Ты говоришь правду, но я не уверен, что сейчас мы готовы к такому акту.

— Это не так трудно, — сказал Джорджоль. — Я хоть сейчас организую армию, которая будет поддерживать Мулл. Дайте мне власть, дайте мне денег. Я найму людей, я куплю могучее оружие, заверяю вас, что решения Мулла с этим пор никем не будут игнорироваться.

Самадзен нахмурился и откинулся на спинку кресла.

— Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его, не обдумав хорошенько.