Серый
Шрифт:
старалась забыться в вине.
Она должна была отдать ему свое тело, и пусть. Она должна была отдать ему свое
сердце, вырезанное из львиной туши.
Но ее душу он не получит.
Она проснулась от жара и не сразу поняла, что источником этого жара был Айрон.
Он обвил ее руками и даже во сне прижимал к себе. Морт позволила себе прижаться к
нему, чувствуя щекой биение его сердца.
Она могла бы остаться здесь, с ним. Ее мужем, человеком, которого она не любит, но
с которым теперь неразрывно связана. Это казалось таким легким, таким естественным. Приятным, черт бы их всех побрал.
Но все же это было не то, чего она хотела.
Выбравшись из пастели, она прошла в гардеробную и надела одну из его рубашек,
чтобы не разгуливать по замку голой. После этого посмотрела на спящего мужа,
кажущегося сейчас умиротворенным и добрым, уязвимым, а затем быстро вышла в
коридор. Солнце еще стояло высоко в небе, и замок оставался пустынным. Оказавшись
в своей комнате, Морт переоделась и быстро собрала вещи. Задержавшись еще на
несколько минут, она написала на листе бумаги:
Ты обещал, что не станешь принуждать меня.
Сначала она хотела снять кольцо, но потом решила все же оставить его. Формально, сделка завершена. Теперь они муж и жена, а значит, все договоренности исполнены.
У нее будет несколько часов, прежде чем ее хватятся. После вчерашней свадьбы охраны
осталось совсем немного. Да и вряд ли они думают, что она попытается сбежать сейчас,
уже после свадьбы. Главное, успеть уйти за эти несколько часов как можно дальше.
Она сделала для своей семьи то, что должна была. Кое-что она сделала и для короля.
Теперь уже можно сделать что-то для себя.
Тони
На ужин был луковый суп и жаркое. Разваренные куски лука, картошки и морковки
задумчиво дрейфовали по его тарелке, пока кто-то не вырвал ее у него из рук. Тони
опешил от такой наглости.
– Ты все равно не собираешься это есть, - утешил его Джейс.
– Я придумал для
супа куда более достойное применение.
В следующий миг он ловким движением метнул тарелку в стол, находящийся через
два ряда. Тарелка полетела, расплескивая остывший суп, пока не врезалась в затылок
одного из мейстров. Джейс и Тони как по команде пригнули головы и сделали вид, что
увлечены разговором. При этом Тони чуть покраснел, зато у Джейса было такое честное
выражение лица, что его вряд ли можно было в чем-то заподозрить.
Когда шумиха улеглась, парни встали из-за стола и спокойным уверенным шагом покинули столовую.
– Что он тебе хоть сделал?
– спросил Тони без особого интереса.
Джейс закатил глаза:
– Родился. Тот еще болван. Удивительно, как он еще умудряется справляться со шнурками.
– Не удивлюсь, если ему теперь и это не под силу. Ты видел? Тарелка раскололась.
Джейс самодовольно улыбнулся.
– Ты уверен, что тебе восемнадцать?
– Ты намекаешь, что мама в детстве часто меня роняла? Не исключено.
Они вышли из Башни и теперь продвигались к центральной площади. Уже почти
стемнело. Их дежурство начнется через полчаса.
У сторожки их уже ждали. Это были двое красных. Сменившись, они поспешили уйти, пока еще не село солнце.
Зайдя внутрь, Джейс бросил рюкзак с вещами на кровать, а затем сел, задумчиво
уставившись в стену.
Тони на мгновение замер на пороге, после, запнувшись, вошел, включив свет.
– Ты ведь пришел оттуда, - неожиданно для себя пробормотал он.
Джейс резко вскинул голову:
– Что?
Тони понизил голос, словно здесь, на самом отшибе города, их кто-то мог услышать:
– Ты - черный.
Помедлив, его напарник кивнул:
– Был им. Теперь уже нет.
– Почему ты ушел?
– У меня был выбор: уйти или умереть. Я ушел, - его тон ясно говорил, что разговор на
этом окончен.
Но Тони не смог побороть желание задать еще один вопрос. Обычно его не в меру
разговорчивый товарищ становился нем, когда речь заходила о его жизни.
– Ты хотел бы вернуться?
Джейс усмехнулся ртом, глаза при этом оставались ледяными:
– На дыбу ты имеешь в виду, или на костер? Нет. Теперь я серый до мозга костей.
Ночь прошла спокойно. Это в какой-то степени даже настораживало. Они прочесывали свой периметр каждый час и за все это время не встретили ни одного черного. Ни одного нарушителя или вора. Вообще никого, ни считая нескольких бродячих кошек и десятка
крыс. Город словно замер, готовясь к чему-то.