Чтение онлайн

Ближе к вечеру я сплёл из подсохшей травы толстую занавеску для входа и подвесил её на проволоку, чтобы не сквозило. Ох, и длинный же получился денёк. Теперь бы придавить часиков эдак двенадцать, но не получится. Надо просыпаться, больного переворачивать с боку на бок, чтобы он себе чего-нибудь не отлежал. Сплошные хлопоты.

Пока возился, как-то резко стемнело. Только-только были светлые сумерки - хлоп!
– и ночь непроглядная! Откуда ни возьмись, повылазили светящиеся насекомые. Яркие жёлтые огоньки хороводились вокруг деревьев, и мне сразу захотелось сделать из них лампочку. Вдруг ночью в туалет приспичит? Желудок у Паши не больше напёрстка, но сожрал-то он ого-го сколько.

В аптечке нашлось несколько стеклянных пузырьков подходящих для изготовления освещения. Таблетки я не выбросил (завернул в бумажку), а в банки наловил самых крупных секарашек. Сияли они волшебно - не светодиодный фонарик, конечно, но пару свечек заменяли. Сразу видно, что из иного мира, наши бы так не смогли.

Перед тем как лечь, я перевернул Какаши на другой бок. И отрубился.

А во сне пришли они.

Воспоминания близнецов. Серый туман с вкраплениями боли, световых вспышек, чужих голосов и странных ощущений...

Наверное, если бы дети оказались хоть каплю умнее, а их восприятие острее, я бы повредился мозгами. К счастью для меня, малыши тащили свою жизнь, не следя за временем, быстро и безболезненно забывая события и людей. Мутное, неоформленное существование.

Самое удивительное, что в сером тумане обнаружилось и кое-что ценное. Блуждающее эхо. Каждое слово, когда-либо произнесённое в той злополучной комнате, отражалось семнадцать раз и намертво впечатывалось в память. Каждый звук и интонация, каждый нюанс голоса и особенности речи. В сказанном я не понимал почти ничего, но помнил, как таблицу умножения.

Проснулся от страха и липкой дрожи. Показалось, что ещё немного и окончательно превращусь в одного из них. Прямо чувствовал, как растворяется сознание.

И трясло меня вполне натурально, только не от страха, а от холода. Я случайно сбросил полу плаща, которой укрывался, и скатился с подстилки. Неудивительно, с такими снами.

Но раз уж подскочил, проверю, как дрыхнет болезный. Блин! Тоже мёрзнет - весь скукожился. Руки и ноги застывшие. Вот и вся шинобская стойкость. Что ж с тобой такое случилось? А, Какаши?

Я, как сумел, растер ему кисти и ступни, подкатился под бок, закутал обоих в плащ и снова уснул.

Утром подорвался от истошного птичьего щебета. В нашей пещерке было темно, но снаружи уже посветлело. Пока орошал кусты, задумался о шиноби. Не пора ли подстилку менять? Воды-то я в него влил порядочно. Проверил. Нет, шиноби сухой, "пелёнки" не пачкал.

Это вообще нормально, что он так... тормозит? Мочевой пузырь - штука крепкая, но ведь не резиновая. Или он, как Андрюшка? Моего племянника лет до трёх усадить на горшок было совершенно нереально. Вот не хочу и всё тут! Зато, как только соберёмся гулять - штаны, непременно, мокрые.

Как раз на случай детских капризов невестка мне поведала пару народных хитростей. Испробую их на Хатаке. А если не помогут, сусак ему заварю.

После умывания и завтрака приступил к операции "Пи-пи". Думал столкнусь с ожесточённым сопротивлением, но с племянником было куда больше возни. Стоило немного пожурчать у Какаши над ухом, переливая воду из одной посудины в другую, и всё прошло как по маслу. Тренированный организм, фигли.

В отрубе Хатаке провалялся три дня. Я не беспокоился - видел, что парень с каждым днём набирается сил, и глубокое беспамятство потихоньку переходит в обычный сон. Бледная кожа немного порозовела, он начал понемногу ворочаться, да и ночами больше не мёрз.

Я спокойно перестирал наши шмотки, отмылся сам, оттёр пот и грязищу с шиноби.

Конечно, уход за больным не зашибись какое развлечение (кормить, мыть, растирать), но "доктор" и сам находился не в лучшей форме. Мне тоже требовалось время, чтобы уладить внутренний раздрай, отвлечься от переживаний и овладеть новым телом. Например, приноровиться к тому, что рост теперь не метр семьдесят семь, а максимум метр. Про вес и говорить смешно - ветром сносит. Вот сила и выносливость стали что надо! Сам себе завидую. В прошлой-то жизни я особыми достижениями не блистал - сердчишко было слабое, надорваться раз плюнуть.

Кроме освоения тела, упорядочивал доставшиеся воспоминания близнецов. Однажды наупорядочивался до такой степени, что прошлая жизнь стала казаться иллюзией, а существование в подземелье жутковатой реальностью. Когда поймал себя на том, что сижу и с тупым видом разглядываю собственные пальцы, понял - пора закругляться.

Зато, погружаясь в чужую память, я немного улучшил знание языка. Думаю, если буду активно общаться, то смогу пристойно говорить уже через пару-тройку месяцев.

Хатаке Какаши и странный ребёнок

Слабость. Прозрачная граница между водой и воздухом. Раз за разом всплываю к ней, но не могу вынырнуть и снова опускаюсь вниз. Воды слабости. Почему моё сознание выбрало такой образ? Не знаю... Помню только, что нужно открыть глаза. Прийти в себя.

Кажется, я истратил все силы. Такая глупость. Обычная ошибка расчета, но в бою почти верная смерть. Нужно всплыть вверх и открыть глаза...

Получилось?

Сверху расплывались пятна жёлтого света. Лампы?.. Я поморгал, прогоняя тягучую муть. Нет, не лампы. К низкому потолку кто-то подвесил стеклянные флаконы, наполненные светлячками. Неровные стены покрывала тёмная потрескавшаяся кора... Ветки? Скорее корни. Справа занавес из травы.

Не знаю этого места. Никогда не видел.

Глаз легко приноровился к тусклому освещению. Повезло. При истощении не редкость длительные нарушения зрения или слуха. Странно, что мне не больно. Ничего не беспокоит и даже шаринган не ноет. Только слабость. Ожидаемая, в общем. Я поднял руку и почти сразу уронил. Тяжело. Зато нет жжения и спазмов в переплетении потоков чакры.