Сестра
Шрифт:
А вот они жили легко, словно танцующие эльфы. И что удивительно — жили долго и счастливо.
Софья вздохнула. Было, было это у ее братика. Очарование истинного политика. Что ж, в кои-то веки досталось тому, кому надобно.
Выступать надо было уже через два дня. Софья еще раз побежала глазами по бумагам.
Итак. Казаки новым оружием обеспечены.
Саперное подразделение с ними отправлено.
Собственно, подразделения-то того — десять человек. Все — мальчишки, старше двадцати ни одного нет. Ну и пусть! Кто там говорил, что один мальчишка с фаустпатроном ценнее, чем сотни мудрецов, предсказывающих гибель империи?
Софья откровенно не помнила, но надеялась, что ее не подведут. Это — на крайний случай.
Пушки.
Новые, недавно отлитые, всего-то десяток, но зато дальнобойные и невероятно мощные по этому времени. Опробовать.
В горячке боя вряд ли кто-то заметит новинку.
Пищали.
Вооружить все новое соединение нарезным оружием не вышло. А что вы хотите, когда все точилось пока еще вручную? Не придумали пока таких станков… вообще станков особо не придумали! Так что пищали достались казакам, а пушки — шотландцам. Не боялась ли Софья промышленного шпионажа?
Боялась. Еще как.
С другой стороны — важно еще и чем начинять снаряды, да и порох у них подшаманенный… Нельзя опираться на то, что может быть похищено и путем простого разбора — копирования воссоздано в другом месте. Оружие можно. А вот порох…
Нет тут пока грамотной аналитической химии, нету! И микроскопов нет.
Софья коснулась лба рукой.
М — да. Поспать немного? Можно прямо здесь…
Дверь скрипнула.
— Ваня?
Иван Морозов смотрел на девочку за столом какими-то странными глазами. Но Софья этого не заметила, как и обычно.
— Ванечка, что случилось?
— Да вот, попрощаться зашел…
Софья улыбнулась, вышла из-за стола и устроилась в удобном кресле. Кивнула другу на соседнее.
— Посидишь со мной? Хотя бы чуть — чуть?
Ваня устроился на соседнем кресле. Потом придвинул его поближе. Вгляделся в девочку.
Почти девушка. Четырнадцатый год уже. Хотя по Софье этого не скажешь. Другие к этому возрасту округляются как-то, девушки под сарафан несколько рубах надевают, чтобы смотреться старше, а она — как девчонка. Темные волосы заплетены в недлинную косу, темные глаза смотрят серьезно и устало.
— У меня почти все готово. Ванечка, берегите себя, ладно?
Иван пожал плечами. Потом протянул руку, несмело взял маленькую ладошку Софьи в свои.
— Обещаю. Я все сделаю, чтобы Алеша вернулся живой и здоровый.
— Оба вернитесь.
Чуть дрогнули тонкие пальцы. Софья смотрела прямо, она не кокетничала, она была уверена в том, что говорила. И его жизнь была так же важна для царевны, как и жизнь ее брата.
— Обещаю. А ты нас будешь ждать?
— Очень.
Темные глаза встречаются с голубыми. Ваня улыбается, Софья смотрит грустно и серьезно. И никого не нужно, кроме этой серьезной девчушки с ее задумчивым нежным личиком.
Не был Иван Морозов неопытным юношей, было у него уже все, что может быть с женщиной, чай, двадцать один год уже отсчитал, и все же Софья оставалась для него… загадкой?
Тайной?
Чем-то трепетным и нежным?
Он и сам никогда не знал. Просто понимал, что без этой девушки его жизнь, да и жизнь Алексея была бы совсем иной. Нутряным, глубинным чутьем осознавал, что не было бы у него ни друга, ни матери, ни… да и его не было бы. И восхищался.
Любовь?
Ваня не знал, как это — любить. Вот то о чем он читал в пьесах Шекспира — не было у него такого, как у Ромео и Джульетты. И он знал, что сможет жить дальше, что бы ни случилось.
Только вот без Софьи солнце станет черным. Или его вообще не станет…
А она?
Видит ли она в нем брата, как в Алексее? Иван смотрел на эту пару — долговязый царевич, который наклоняется к своей невысокой сестрице — и та вытирает ему рот платочком, по — матерински приглаживает непослушные вихры, ласково, с любовью, целует в щеку… и Алексей к ней ведь именно так и относится.
Младшая сестрица?
Кой дьявол она младшая? Давно уж Софья заменила царевичу матушку — и продолжает ей оставаться.
И Ване перепадала часть ее любви, внимания, тепла… материнского?
Или все-таки…?
Софья встретилась с ним на миг глазам — и не смогла отвести взгляда. Голубые глаза были тревожными, серьезными, настойчивыми. Они задавали вопрос — и требовали ответа.
Да это же Ванечка Морозов — шептал ее разум. — почти твой брат, ты о чем думаешь?…
Братья так не смотрят. Ну ответь же парню! — настаивала вторая ее часть.
И Софья медленно опустила ресницы. То ли соглашаясь, то ли пряча от юноши мысли, которые ему не стоило замечать в девичьем взоре.
Иван Морозов. Один из богатейших бояр на Руси, его состояние сравнимо с царским. Мало того, близкий друг ее брата, отлично разбирается в экономике, умен, серьезен… ну и чего еще надо?
А замуж ей и так пока не выходить. Да и потом — ежели только тайный брак, как у Анны и Татьяны.
Иван, принявший ее капитуляцию за согласие, перевернул девичью ручку и коснулся губами ладони. Отнюдь не нежной, как пишут в романах. Тут и мозоли, и ожоги от химикатов, и чернила… разве это имело значение?
Дороже всех красавиц на Москве была для него эта девочка.
— Вернись, Ванечка…
— Обещаю, Сонюшка…
Горит свеча, оплывая белым воском на богатый поставец. Луна медленно совершает свой круг по небосводу. Скоро придет утро нового дня и этим двоим настанет пора расстаться. Но может быть, она еще полюбуется на эту пару?
Луне было интересно…
После того приснопамятного разговора с Софьей и Иваном, царевич и пошел к отцу. И сначала был послан в… Крым.