Чтение онлайн

Боже милостивый, нет! Только не правая рука. Только не пальцы, держащие кисть.

В душе горело. Послышался звук, родивший невыразимый ужас, кошмарный, скрежещущий, хрустящий звук; он разорвал его естество, пронзил мозг. Вновь и вновь его беззвучный крик перекликался с этим зловещим звуком, пока не слился воедино в дьявольском унисоне, знаменовавшем конец его будущего и смерть всех его мечтаний.

Расположившись на краю бассейна дома по Бенедикт-Каньон, Люси Мастерсон потягивала холодный мартини и громко смеялась в одинокое небо. Напиток приятно согревал внутренности. Она думала о Джейн. Замечательная, изумительная Джейн, сердце которой размером больше, чем жизнь, которая смогла простить и забыть, продолжала дружить с ней, несмотря на то, что у нее были все основания похоронить ее заживо. Джейн, которая наконец-то добилась своего в жизни вопреки козням своей сумасшедшей сестры.

Может быть, именно в этот самый миг Джейн утирает Джули нос, снимаясь в фильме, который та, можно сказать, создала для нее. Был первый день главных съемок. Сегодня на склонах холмов, взирая на территорию студии, Скарлетт О'Хара будет потягивать мятный сироп на бутафорской веранде в имении Тара. А где-нибудь на краю съемочной площадки, затерянная среди моря голов и микрофонов, софитов и светильников на подставках, будет бесноваться разъяренная и бессильная Джули Беннет, безуспешно пытаясь использовать свое право одобрения сценария. Зрелище было восхитительным – преступница, распростертая у ног своей жертвы. Звезда Джейн вознесется к славе усилиями той самой злодейки, которая только и мечтала о ее уничтожении.

С того момента, когда Билли Бингэм в танцевальном зале «Хелены» упомянул, что Джейн и Джули – сестры, все встало на свои места. Это обстоятельство многое объясняло, но Люси хранила эту информацию в тайне. У Джейн, вероятно, имелись основания держать в секрете свои родственные связи. Когда-нибудь она расскажет обо всем сама. До этого момента Люси с готовностью будет держать свой рот на замке.

Она взяла свой холодный мартини. Джейн щедро позволила ей пользоваться этим домом, пока она будет занята на съемках. Позже Люси пойдет на корт и забьет несколько мячей в сетку или, может быть, просто закажет ленч, прежде чем уставится в телевизор. Решения. Сплошные решения. Так трудно жить на самом верху.

Телефонная трель прервала ход ее мыслей. Звонил ли это телефон у нее в доме или в соседнем, у Майкла Ландона, чуть ниже по дороге? Иногда трудно разобрать. В тишине каньона звук разносится так же быстро, как дурные вести.

Люси сладко потянулась и не торопясь направилась к дому. Один из аппаратов звонил. Нажав на красную кнопку, она сказала:

– Да.

– Джейн?

Голос на другом конце линии был резким, полным напряжения и срочности.

– Нет. Ее здесь нет. Она занята. Что-нибудь ей передать?

– О Боже! Нет.

Пауза.

– А вы кто?

– Люси Мастерсон. Подруга Джейн. С кем я говорю?

– О, Люси, это Билли Бингэм. Послушай…

Он едва мог говорить.

– Что случилось, Билли? Ты еле языком ворочаешь.

– Да. Слушай, Люси. Извини… мне нужно найти… Джули Беннет. Мне сказали, она в Лос-Анджелесе, вероятно, снимает фильм о Джейн. Не знаю…

– Билли, с тобой все в порядке? У тебя такой больной голос.

Его слова были плохо слышны, не было никакого сомнения, что он с трудом выдавливал их из себя.

– Люси! Скажи, где Джули Беннет? Умоляю!

– Слушай, мне кажется, она в компании «Юниверсал». Джейн снимается там в телефильме Пита Ривкина. Джули собиралась что-то там устроить сегодня. Джейн смеялась над этим вчера весь вечер.

Гудки сообщили, что Билли Бингэм повесил трубку.

Ну и ну! Похоже, деньги и слава не принесли радости Билли Бингэму. Интересно, зачем ему понадобилась Джули? Кто знает? Мы привыкли к роковым событиям.

Справа от нее зазвучал зуммер, и загорелся сигнал переговорного устройства от входной двери. Люси раздраженно нажала на нее.

– Кто там?

– Специальный курьер со срочной посылкой для мисс Джейн Каммин.

Люси включила тумблер, открывающий ворота, и направилась в дом. В этом городе все было чрезвычайно срочно. Не исключено, что это могло быть просто приглашение на званый обед.

Курьер легкой иноходью пересек двор, не догадываясь, что его приветственная улыбка упала на бесплодную почву.

– Подпишите вот здесь, пожалуйста. Послушай, ты здорово загорела.

Расписываясь, Люси метнула на него взгляд, ясно говоривший: «Умри, несчастный».

Она взяла посылку в руки. Крафтовая плотная бумага. Подчеркнутые слова. СРОЧНО. ДЛЯ ДЖЕЙН КАММИН. ОТКРЫТЬ НЕМЕДЛЕННО.

Звучало весьма красноречиво. Лучше, пожалуй, взглянуть. Если там действительно нечто важное, она всегда сможет разыскать Джейн в студии. Пока курьер покидал двор, она разорвала конверт.

Похоже, что внутри находились фотографии, наверное, фотопробы для печати. Люси всегда с удовольствием смотрела на фотографии Джейн.

Однако эти фотографии не доставили ей удовольствия.

Они пробудили в ней ужас, страх и тревогу за подругу, вновь оказавшуюся в опасности.

Когда видавший виды «Шевроле» Роберта Фоли подкатил к дому 3000 по Бенедикт Каньон-драйв, Люси Мастерсон нетерпеливо дожидалась его у распахнутых ворот. С того момента, как она позвонила ему, прошло тридцать жутких минут.

Она подбежала к открытому окну машины.

– Роберт, слава Богу, что ты наконец приехал. Слушай, она опять взялась за свое. – Люси потрясла конвертом, достав из него записку. – Вот письмо, где она пишет, что распространит фотографии и что ей наплевать, что предпримет Ривкин. Она собирается приступить к этому сегодня. Будет вручать их всем присутствующим на съемке сериала. Прямо на глазах у Джейн. На этот вечер она созвала пресс-конференцию в Бел-Аже. Она пойдет на это, Роберт. Сумасшедшая сука так и сделает!

На нее смотрело окаменевшее лицо Роберта.

– Те самые фотографии?

В его вопросе прозвучало обвинение. Джейн простила Люси. Роберт Фоли не мог.

– Да.

Люси отвела в сторону глаза.

– Покажи мне записку.

Большие, округлые, выведенные уверенной рукой буквы не оставляли сомнений, что Джули поступит именно так, как обещала. Яростную решимость слов трудно было истолковать иначе. Джейн в роли Скарлетт – это оказалось последней каплей. Джули больше не заботилась о судьбе своих книг, о деньгах, об огласке. Ничто для нее не имело значения – только месть прекрасной девушке, согласившейся стать его женой.