Чтение онлайн

— А я и один могу! — Нишадец был заметно старше и сильнее Бхимы, но Страшного этот факт нисколько не смущал. Что за удовольствие лупить слабаков! Другое дело — этот горец…

Такому тумаков насовать — будет, чем гордиться!

— Погоди, Бхима, — остановил брата Арджуна. — Давай сперва на него собаку натравим!

— Может, не стоит? — Царя Справедливости разбирали сомнения. — Он нам ничего плохого не сделал. Конечно, мы все не любим грязных нишадцев, но это еще не повод…

— Не повод?! — ужаленным леопардом взвился Арджуна. — Он оскорбил нашего Наставника! Без спросу воздвиг уродливого болвана и теперь небось втихомолку посмеивается! Мы должны наказать его за дерзость!

— Верно! — поддержал брата Бхима. — Спускай собаку, Серебряный! Или, может, лучше все-таки меня пошлем?..

Юдхиштхира замялся, не зная, что возразить, и Арджуна, не теряя понапрасну времени, ухватил за за-. гривок ближайшего пса, здоровенного, черного с рыжими подпалинами гончака, заставив собаку подползти и лечь рядом. Пес вопросительно глянул на хозяина, потом, повинуясь властному жесту, — на человека у деревянного идола.

— Взять его! — тихо скомандовал Арджуна и толкнул собаку вперед, оглаживая против шерсти.

Пес не был приучен к охоте на людей. Однако приказ хозяина — это приказ хозяина!

Это закон.

Кроме того, от человека на поляне пахло почти как от зверя.

Пес вскочил, едва не отшвырнув в сторону юношу, и с громким лаем устремился вперед.

Дальше все происходило очень быстро.

Услышав позади приближающийся дай и треск кустов, нишадец резко обернулся. В руках у него был натянутый лук, и первая стрела уже лежала на тетиве. Горец пока не мог видеть мчащегося к нему пса, но он его слышал.

Этого хватило.

Семь стрел, одна за другой, пронизали кустарник в течение считанных мгновений. Ни одна из остроклювых птиц не прошла мимо. Пес успел только взвизгнуть с короткой жалобой — и рухнул наземь. Три стрелы торчали из оскаленной пасти, две вошли в глаза, еще две — в шею.

Земля вокруг агонизирующей собаки быстро пропитывалась бурой кровью.

Поначалу братья-Пандавы застыли, не веря своим глазам.

Первым очнулся Бхима.

— Да я его!..

— Прекрати! — резко одернул брата Юдхиштхира. — Он просто защищался. Лучше уйдем отсюда.

И они ушли. Подавленные, растерянные. Отползли назад, стараясь остаться незамеченными, поднялись и быстро двинулись прочь.

— Собаку жалко, — нарушил наконец тягостное Цмолчание один из близнецов, когда братья отошли достаточно далеко.

— Жалко, — кивнул второй, — И шарабху жалко… так и не забрали.

Действительно, царевичи, не сговариваясь, направились к опушке леса напрямик, коротким путем, минуя те места, где свалили добычу.

— Шарабху!.. — передразнил близнеца Страшный. — Эх, надо было все-таки выйти да ка-ак врезать гаду!..

— Думаю, нам лучше помалкивать о сегодняшней встрече. — Царь Справедливости тоскливо вздохнул, поджав губы.

Бхима насупился, но возражать не стал.

— Договорились? Близнецы дружно кивнули.

— Он не видел ее, — пробормотал себе под нос Арджуна. — Не видел, но попал!

Царь Справедливости впустую ждал ответа от самолюбивого брата.

И это очень не понравилось старшему Пандаву.

Шелест плотной ткани был тихим, едва уловимым однако Дрона сразу проснулся. Он не пошевелился, ничем не выдав своего пробуждения — даже глаза Брахмана-из-Ларца остались закрытыми.

Он ждал, что последует дальше.

Кто-то переминался с ноги на ногу у входа в шатер. И Брахман-из-Ларца понял: у раннего посетителя нет дурных намерений, если он остановился в нерешительности, опасаясь войти без дозволения и разбудить спящего.

Тайные убийцы-сатри и явные враги поступают иначе.

Во всяком случае, они не сопят столь обиженно.

— Входи, — отчетливо произнес Дрона, одним движением садясь на циновках и поворачиваясь лицом ко входу в шатер.

— Я не хотел потревожить твой сон, Гуру. — В проеме, откинув ковровую занавесь, стоял юный Арджуна. — Прости мне мою дерзость…

При виде хлопковолосого подростка, гибкого, как дымчатый леопард-двухлетка, взгляд Брахмана-из-Ларца потеплел.

Так встает солнце из-за ледников Химавата.

— Поздно сожалеть и каяться — я уже проснулся. Твое дело достаточно важное, чтобы подымать старика ни свет ни заря?

В последнее время Дрона привык называть себя стариком. Для сорокапятилетнего сына Жаворонка это было скорее ритуальной формулой или удобной личиной, поскольку он никогда не придавал значения реальному возрасту.

Особенно после знакомства с Рамой-с-Топором и Гангеей Грозным.

О собственном отце он вспоминал редко, не очень хорошо понимая, считать его живым долгожителем или… или обитателем райских сфер.

— Твои слова исполнены глубокого смысла, Гуру. — Царевич почтительно склонился перед Наставником, поднеся ко лбу сложенные ладони. — Дозволь мне поговорить с тобой и задать вопрос.

— Говори, — милостиво кивнул Дрона, пряча улыбку, дабы не опровергнуть "глубокого смысла" слов. — И задавай.

— Ты обещал, что я буду лучшим воином, Гуру. Самым лучшим! Ведь так?

Арджуна нервно теребил золотой браслет-ангаду, надетый на правую руку у самого плеча, и в потупленном взоре юноши явственно читалось смятение.

А также плохо скрываемая обида.

Дрона смотрел на злосчастный браслет и вспоминал, скольких трудов стоило приучить парня, левшу от рождения, одинаково владеть обеими руками.