Чтение онлайн

— Да, Гуру, — серьезно кивнул Дрона, сложив ладони передо лбом.

Мозолистые, загрубелые от ударов тетивы… руки воина, не брахмана.

Каюсь — мне захотелось его ударить. Больно, чтобы маска спокойствия хоть на секунду сползла со скуластого лица.

Ему понятно. А мне, мне самому, когда я рассказываю все это, мне понятно?!

— Большинство брахманов, даже зная об этом, считают подобные вещи плодом досужего ума, — продолжил я. — Но для некоторых единство Слова, Дела и Духа обретает настоящую реальность. Именно поэтому мудрецы в состоянии спорить с Локапалами. Один из подвижников поднял на небо опального раджу вопреки воле Индры, другой сотворил отдельный рай для своего приятеля, третий вынудил Опекуна Мира на время разлучиться с любимой супругой… Согласен, силой заставить бога перераспределить мировой Жар в нужном направлении, пусть даже без сознательного ведома самого божества… звучит кощунственно. Я тоже испугался, когда впервые увидел, как это происходит.

Дрона вздрогнул.

— Да, мальчик мой, и я ощущал себя… нет, не пауком. Впрочем, какая разница, если суть от этого не меняется! Забудем про кощунства. Боги далеко, и наши земные дела их мало заботят. Нам, брахманам, приходится использовать силу небес, чтобы добиться результата здесь, на земле. Богам все равно — думаю, большинство из них даже не подозревают, как все происходит на самом Деле. Приведу тебе самый простой пример. Без лука ты не сможешь послать стрелу так точно и далеко, как бы тебе хотелось. Лук необходим тебе. Именно упругость тетивы и древка придает стреле нужную силу и скорость. Но натягиваешь лук и целишься в мишень все же ты — сам лук на это не способен. Ему нужен лучник.

— Но ведь однажды кто-то может перестараться, — тихо проговорил Дрона. — И тогда тетива лопнет.

— Наверное, я привел не слишком удачный пример, — вздохнул я вполне искренне. — Надеюсь лишь, что еще не родился тот лучник, который сумеет порвать тетиву Трехмирья!

— Я понял, Учитель. Спасибо. Сейчас мне ясно, почему ты не говорил об этом раньше. Пока брахман сам не увидит и не ощутит того, что пережил я сегодня, он все равно не поймет. А если и поймет, то… Ведь это огромная сила, Учитель! Сила и власть. И если ее употребить в личных целях… К счастью, нам, дважды-рожденным, это ни к чему. А всем остальным ни к чему знать о сетях для Миродержцев. Сегодня счастливый день. Потому что Закон соблюден, и Польза несомненна.

Уже на пороге ашрама Дрона обернулся. — Теперь я также понимаю, Учитель, почему тебя зовут Наездником Обрядов.

Он ушел, а я еще долго не мог заснуть. То, от чего замирало сердце и перехватывало дыхание у людей, годившихся Дроне в отцы и деды, юный брахмачарин воспринял абсолютно спокойно, как само собой разумеющееся. Да, он все понял, сделал соответствующие выводы — и удалился.

Закон и Польза стояли за спиной Брахмана-из Ларца.

И еще у меня не шла из головы его фраза:

"Но ведь однажды кто-то может перестараться. И тогда тетива лопнет…"

Все же престарелый Гуру слегка переоценил невозмутимость своего ученика. Дрона тоже заснул поздно, ворочаясь на циновке и обдумывая слова учителя. Сегодня сын Жаворонка узнал многое — но далеко не все. Существовали тайны помимо мух-божеств, опутанных сетями обрядов, и тайны касались не только варны брахманов.

Война имела свои секреты.

Лук, копье, колесница, метательные чакры и дротики — всем этим о»- уже овладел. Но вдалеке маячил чудесный призрак: искусство Астро-Видьи — владение небесным оружием. Воеводы-панчалы приоткрыли лишь самый краешек этой огромной страны, где небо с грохотом обрушивалось на головы врагов, а лук извергал половодье раскаленных докрасна стрел, выкашивая вокруг все живое. Дроне и Друпаде дали лишь заглянуть в сокровищницу, позволили взять по одному маленькому изумруду — дротик Брахмана-из-Ларца возвращался после метания, Друпада же мог обратить в палицу слоновье стрекало — и крышку сундука захлопнули перед самым носом.

Воеводы дали бы больше — если б могли. Но большего они не знали и сами — в этом юный брахмачарин был уверен.

Небесное оружие также вызывалось единством Слова, Дела и Духа, превращая возможное в небывалое. Воин на мгновение должен был стать всеми четырьмя жрецами-Ритвиджами сразу, сосредоточиться в горниле битвы, произнести мантру вызова словно боевой клич- Что происходило после? Откуда бралось чудесное оружие? Как действовало? Боги ли вкладывали его в руки смертных?

У Дроны пока не было ответов на эти вопросы.

Но он узнает их, непременно узнает, как узнал сегодня у Учителя, каким образом жрец добивается нужного ему результата…

Наконец Дрона заснул.

И ему снова приснился сон. Тот самый. Сон-преследователь, сон-спутник… сон-проклятие. Всякий раз он менялся, прикидываясь иным, но было в ночном госте нечто, делавшее его узнаваемым.

…Гуща битвы вскипает бурой пеной, липнет к телу, делая его грязным, а душу — чистой, будто поцелуй девственницы. Первый звук, который ты слышишь, — твой собственный победный рев, когда тяжкая палица с хрустом опускается на череп врага, проминая медь шлема…

Желто-кровавые сгустки брызжут во все стороны — первым, что ты видишь, были именно они.

Обнаженный по пояс, с шипастой палицей в волосатых ручищах, ты крушишь направо и налево, без всякой воинской науки, одной силой и яростью, оглашая поле брани тигриным рыком. Враги падают под ударами, ноги скользят в месиве из праха и плоти, трусы пятятся, осыпая тебя издали дождем стрел, ливнем дротиков, а ты рычишь, словно из всех слов мира осталось только:

— Вперед!..

Звон, скрежет, вой боли, многочисленные царапины и порезы горят от жгучей ласки пота, и подруга-палица, любовница-палица, мать-палица пляшет танец Алого Рудры, делая жизнь жизнью, а смерть — смертью.

Так сражаются горцы-кираты с северных отрогов Кайласы, обители Шивы-Разрушителя, понятия не имея о высоком искусстве войны, но страшные в своей неукротимой ярости, когда дело доходит до рукопашной.

Так сражались твой отец и дед — выкрикивая имя Шестиликого Кумара, бога войны, семени Огня, вспоенного молоком Шестерых ведьм-кормилиц.

Так сражалась твоя сестра над трупом матери и тобой-младенцем.

И сейчас ты подобен предкам и родичам — чудом выживший ребенок, юноша-волк, мужчина-убийца, барбар, вождь трех кланов, для которого запах свежей крови — лучший аромат Трехмирья, а неистовство битвы — величайшее наслаждение, доступное смертному!