Чтение онлайн

— Прости меня, Красна Девица, но мне пора идти дальше. Иное дело, будь ты моей родственницей или женой…

— Так возьми меня в жены! Прямо сейчас! Ракшасы откровенно заржали, напугав своих жеребцов.

— Ты действительно этого хочешь? — задумчиво поинтересовался странник. — При живом муже?

— Да! Многомужье не противоречит Закону! Тому множество примеров! А муж мой наверняка уже погиб в застенках! Клянусь, я буду верна тебе! Буду любить тебя больше всех! Больше всех на свете!

Златоклык невольно отшатывается: лик умника-брахмана превращается в обтянутый кожей череп, чернота уходит из глаз, сменяясь серой пеленой, зябким туманом, и тело Дроны передергивается как от сырости.

Очень не нравятся опытному ракшасу такие перемены.

— Любить? Больше всех? — повторяет странник вялыми губами. — Любить… больше…

Ракшасы и люди в недоумении смотрят на странного брахмана.

— Да! Только спаси меня!

_- Итак, ты предлагаешь мне вступить с тобой в брак — плохо смазанным колесом скрипит голос сына Жаворонка. — Каким именно способом, женщина?

— Любым! — Отчаяние и надежда борются в Красной Девице, видно, что беглянка на грани истерики. — Ты же брахман! Возьми меня в жены по обычаю брахманов!

— Риши-брак? — уточняет Дрона. — Но тогда я должен отдать за тебя выкуп твоей родне. Двух коров. Ты же видишь — у меня их нет.

— Ну, тогда… тогда… — мучительно ищет выход женщина.

— По обычаю ракшасов! — с нутряным гоготом предлагает Златоклык.

Его подчиненные в восторге.

Погоня оборачивается балаганом, о котором еще долго можно будет рассказывать дружкам!

Животики надорвут!

— По обычаю ракшасов я должен убить ее родственников и взять женщину силой, — серьезно отвечает Дрона.

— Точно! — хрипит один из ракшасов, катаясь по траве и давясь от смеха.

— У тебя есть родственники. Красна Девица? Где они?

— В пекле! А остаточки на кольях да в темницах подыхают! — встревает Златоклык. — Одни мы у нее остались, горемычной! Родня — ближе некуда!

Это заявление вызывает новый приступ всеобщего веселья.

— Наши узы теперь будут крепче братских! — Участвовать в представлении стражник-челове, демонстрируя Дроне крепкую веревку. Короткое копье мешает ему, и он сует оружие брахману.

Подержи, мол, пока мы тут узлы вязать станем!

— Значит, вы — ее родственники? — звучит отчетливо произнесенный вопрос.

— Ага-га-га-га!

— Ыгы-гы-гы-гы!

— А ты все еще хочешь выйти за меня замуж, женщина?

— Да!!!

— В таком случае я согласен.

Стражник с веревкой накидывает "братские узы" свернутые в кольцо, на шею беглянки. Будто свадебную гирлянду.

— Я беру твою руку для брачного счастья, — голосит он заключительную часть обрядового песнопения, — для того, чтобы ты долго пребывала со мной, своим супругом. Останься здесь, не иди к другому, достигай преклонного возраста, играя с детьми и внуками, радостно пребывая в собственном доме!

— Ом мани! — подводит итог Брахман-из-Ларца, всаживая в живот жрецу-самозванцу широкий листовидный наконечник его же собственного копья.

Влажный хруст — и стражник бесформенной грудой оседает на землю.

Поначалу все застывают, пытаясь осознать, что же произошло и не привиделось ли им это?

Все, кроме брахмана-убийцы.

Окровавленное копье со змеиным шипением рассекает воздух, наискось входя ближайшему ракшасу под левый сосок — туда, где бьется сердце.

Говорят, у людоедов оно покрыто шерстью, но шерсть плохо помогает против острой бронзы.

Совсем не помогает.

— Ах ты, сучий выкормыш! — Первым приходит в себя Златоклык. Вожак проворно взмахивает волосатой ручищей, но брошенный им дротик лишь разочарованно пришепетывает, пронзая воздух в том месте, где еще миг назад находился дваждырожденный.

Очередная капля из кувшина Калы-Времени запаздывает и смазанный силуэт брахмана распластывается дь промежутке между двумя каплями, двумя мгновениями границей между жизнью и смертью.

Треск древка — это убитый ракшас валится лицом вниз, ломая засевшее в груди копье.

Падение тела — и еле слышный шлепок кожаных сандалий Дроны рядом с трупом.

Брахман нагибается.

Над макушкой его, плавно вращаясь в гуще воздуха-времени, проплывает метательный нож.

Мимо.

Дрона распрямляется, сорвав с мертвеца конический тюрбан, который венчают нанизанные на него метательные чакры. Словно перстни на пальце щеголя. Словно… не важно. Тюрбан меняет владельца, а на запястьях дваждырожденного уже цветут, мерцая, смертоносные кольца.

Губы брахмана шевелятся дождевыми червями, плюясь словами-брызгами, — и запоздалая капля, опомнясь, выкатывается из кувшина Времени.

Освобождая дорогу нетерпеливым подругам.

Чакры загораются зловещим огнем, не имеющим никакого отношения к бликам солнца. Руки Дроны описывают изящную дугу — словно брахман зачерпывает обеими горстями воду из родника-невидимки и щедро плещет на своих противников.

Звон — метательные кольца сталкиваются в воздухе с себе подобными, а также с двумя ножами, крики — нутряные, истошные, рожденные скорее судорогой движения, чем разумом, тела мечутся в направлении всех десяти сторон света, и кажется, что безумный иебожитель вдруг решил сыграть живыми фигурами в "Смерть Раджи"!

Четыре оставшихся бойца — против одиночки.

Разве что более опытные игроки забыли объяснить служителю, чем заканчивается бой "пешцев" с "воеводой"… смертоносный ливень иссякает, и сразу выясняется, что Дроне противостоят двое — стражник-человек и Златоклык.

Остальные не в счет.

Навсегда.

Стражник-человек с воплем бросается вперед занося для удара шипастую палицу. Тюрбан пуст, у проклятого брахмана кончились чакры, и есть шанс успеть, опустить оружие на непокрытую голову, а царь Канса щедро вознаграждает верных слуг! Вот он, призрак награды: дваждырожденный спотыкается, катится по траве, стражник в два прыжка догоняет его с торжествующим ревом вздымает палицу…