Чтение онлайн

Забарабанив в дверь, словно буйнопомешанный, пытающийся выбраться из собственной камеры, я принялся настойчиво будить хозяина заведения, но это дело оказалось не таким простым, как могло показаться, и даже успев отбить себе обе ладони, я долго не мог дождаться ни какого ответа. Лишь когда в ход пошли мои тяжелые сапоги, а трястись начала не только массивная дверь, и жалобно скрипевшая над головой вывеска, но и весь дом целиком, трактирщик похоже, все же услышал мои громкие требования немедленно пустить меня внутрь, и еще с самого верха покрыл грязными ругательствами неизвестного, явившегося к нему в столь неурочное время, нежданного визитера.

Еще только торопливо спускаясь в низ по ступеням, он неоднократно успел криком сообщить мне, и всей округе, что заведение сейчас не работает, и откроется лишь к самому вечеру, но ни как не отреагировав на все его призывы убираться подальше, я упорно оставался стоять на своем месте, и нетерпеливо переминаясь с одной ноги на другую, продолжал настойчиво колотить в двери. Заработав этим от Рида грозное обещание скорой и кровавой расправы, над каждым, кого он сейчас застанет у себя на пороге, я ни сколько не устрашившись обещанной участи, все же сумел дождаться его на пороге, и заставил старика приблизиться к двери.

Тяжелая задвижка, запирающая вход изнутри, резко отъехала в сторону, с диким лязгом, и в стремительно распахнувшемся проходе, вместо престарелого контрабандиста, неожиданно возник заряженный арбалет, нацелившийся мне прямиком в грудь.

– Ох, - только и смог выдохнуть я, отступив в сторону. Шутки с Ридом, конечно же, всегда были плохи, старый глодар, не смотря на свой внушительный возраст, не растерял ни сноровки не силы. Он ни раз собственноручно вышвыривал из своего заведения перебравших эля контрабандистов, решивших устроить у него потасовку, и казалось, что старый контрабандист голыми руками, и без всякой посторонней помощи, может справиться с чем угодно. На моей памяти, он еще никогда прежде не хватался за собственное оружие, даже в тех крайних случаях, когда кто-то, по собственной глупости, решался обнажить против него меч, и от того столь внезапно появившийся из двери арбалет, стал для меня крайне неожиданным поворотом судьбы. Я даже не подозревал, что одноглазый глодар держит у себя такую внушительную игрушку, и даже представить себе не мог, что он способен схватиться за нее из-за такого незначительного пустяка, как назойливый, и продолжительный, стук в его двери.

– Тише, Рид. Не горячись, это же я, Мрак.

– Дронг?!
– Совсем чуть-чуть опустив арбалет в низ, и нацелив его мне прямо на ноги, трактирщик сделал неуверенный шаг назад, и на долю секунды мне показалось, что вместе с удивлением, по его лицу, пробежала стремительная тень бледного страха.
– Какого дьявола тебе здесь надо?!
– Тут же вернул он себе недовольное выражение, на котором нельзя было разглядеть даже тени промелькнувших эмоций, и неожиданно вновь поднял свой арбалет на уровень моей головы, словно бы, как и Карл, внезапно стал опасаться, что я явился сюда по его душу.

– Эй, Рид, успокойся!
– Снова попятился я, совершенно не понимая, что твориться со всеми, даже давно отошедшими от дел контрабандистами этого города.
– Если это все от того, что я так тебя разбудил, то...

– Да плевать я хотел, на то что ты меня разбудил, Дронг! Отосплюсь на том свете!

– Тогда какая муха тебя укусила?

– Ее имя предосторожность.
– Не переставал он целиться мне прямо в лицо, что с такого короткого расстояния, совершенно не оставляло мне ни единого шанса, если бы рука у старика дрогнула, и он ненамеренно, едва надавив на курок, отправил хищный болт в короткий полет.
– Зачем ты явился?
– Грозно придвинулся он, словно желая оттеснить меня от порога.

– Мне просто нужно поговорить.

– Мне не о чем с тобой говорить!
– Всегда приветливого, добродушного, и болтливого трактирщика, как подменили. Его единственный глаз смотрел на меня с такой лютой злобой, что казалось он способен прожечь дыру даже в камне. Лицо бывшего глодара раскраснелось от гнева, а нахмуренные суровые брови сошлись на переносице так близко, что почти слились между собой в одну линию. Никогда прежде Рид не злился, при мне, столь сильно. Даже в те редкие дни, когда подвыпив, он начинал вспоминать свою встречу с самой смертоносной и живучей тварью во всем Мертвом мира - злым Гилом, трактирщик никогда не впадал в такое лютое бешенство, как сейчас, и глядя на него в этот миг со стороны, я совершенно не узнавал своего старого знакомого контрабандиста.

– Опусти арбалет.
– Тихо попросил я.

– За дурака меня держишь? Франк и Эльдиналь уже мертвы, Герберт остался без правой руки, и только небесам известно выживет ли Альберт!

– Что?
– Все перечисленные им имена, как старые, уже упомянутые Карлом, так и новые, принадлежали исключительно вчерашним посетителям Рида, и кажется, я тоже должен был входить в этот список, но мне повезло значительно больше.

– Четверо, Мрак, и это только за прошедшую ночь, уверен, что к вечеру в живых не останется и половины.

– Ты можешь рассказать мне, что происходит?

– Ты затеял крайне опасную игру, Мрак, и я ни о чем не стану с тобой говорить. Ни с кем из вас, продажных болванов! Я не желаю влезать во все это грязное дело, и не стану ни кому помогать. Убирайся!

– Рид, послушай...
– Попытался вразумить его я, но настороженно не отводя арбалета, он уже начал закрывать свою дверь.

– Больше я не желаю видеть тебя в своем заведении, Мрак! Никогда! Явишься сюда еще раз, и клянусь, что не пожалею болта!

Хлопок двери и звук задвинувшегося засова закончил наш разговор.

Придя за ответами, я заработал только больше вопросов, и окончательно перестал понимать, что твориться в этом, словно бы слетевшем с катушек небольшом мире.

Пытаться переубедить Рида, и вновь начать колотить в его двери, так же, как и пытаться выдавить из него что-то силой, мне совсем не хотелось. Еще секунду назад, видя перед собой его перекошенное от злобы лицо, я от чего-то, ни сколько не сомневался, что подобная глупость может немедленно заставить его исполнить данное мне обещание, и никогда не мечтая становиться добровольной мишенью для упражнений в стрельбе, я все же решил оставить старика в покое, и больше не досаждать ему своим назойливым присутствием.

Развернувшись на пятках, я молча отправился прочь. Пытаясь найти хотя бы одну внятную и вразумительную причину, столь странному поведению обоих контрабандистов, и теряясь в догадках, я так глубоко погрузился в темную и вязкую пучину раздумий, что переставлял ноги вперед, почти машинально, совершенно не задумывался о направлении, и быстро потерял чувство времени.

Преодолев совершенно не маленький Светлый бульвар, я вновь выбрался к многолюдной площади Висельников, и всегда предпочитая размышлять на ходу, глядя исключительно себе под ноги, успел преодолеть почти половину продолжительных торговых рядов. Не отвлекаясь на всех приставучих торговцев, и не вертя головой по сторонам, словно впервые оказавшийся на острове путник, я совершенно не замечал всей царящей вокруг меня суматохи и гвалта, продолжал неспешно брести вперед, и наверное, сумел бы прошагать так добрую половину всего нашего города, если бы не неожиданно возникший у меня на пути затор.