Чтение онлайн

— Извините дяденька, мне нельзя. Хрящ, сказал, что мое место, навсегда у параши.

— Да, какой я тебе дяденька, лет на 10 всего старше. Хм, Гоша, меня звать. — Я подал ему руку. Тёма, с опаской поднялся на ноги. Крадучись подошел и осторожно присел на краешек кровати, будто я был не человек, а африканский крокодил. Боится. Стеснительно и неуклюже протянул ладонь. Она влажная, дрожит. Напомнила засыпающую, речную рыбу. Рукопожатие слабое. Совсем парнишка пал духом.

— Вот и познакомились. Кстати не понял. Почему там твое место? Всю жизнь у толчка проведешь? Да и кто такой, Хрящ?

— Хрящ, главный здесь. Он кушал, а я писать пошел и меня побили. Головой в унитаз окунули — Плечи Темы, затряслись. Фиолетовая футболка в соляных разводах, подчеркнула выпирающие лопатки, как крылья у птеродактиля. Грязный и зачуханный. Да и запах от него какой то, как от кошачьей еды. Тема опять склонился к коленям, обхватив маленькую, стриженную голову. Беззвучные рыдания, стали сотрясать, скелетистое тело — Он сказал, я всегда теперь здесь буду. Они меня били.

Почему то становится жалко, это существо. Определенное стечение обстоятельств и любой может оказаться на его месте. Может даже, я. Смотрю на сгорбленную фигурку. Рядом сидит человек. Его обидели, ему надо помочь. Да запросто.

— А где Хрящ? — внимательно оглядываю камеру, пытаясь угадать главного монстра — А они, это кто? — трясущийся малец, смотрит на меня снизу вверх.

— Шестерки его — весь разговор происходит в пол голоса, почти шёпотом — Хотя он специально все это подстроил. Я пошел в туалет, а Хрящ сел за стол и начал орать. «Что за хрень, поесть спокойно не дают, чуханы всякие». Тут все на меня и накинулись, гады — Тёма опять жалостно всхлипнул.

Наверное, у парня от безысходности в конец крыша поехала, что он первому встречному все стал выкладывать. Или он во мне увидел первого человека, который с ним в этом страшном месте, по нормальному разговаривает.

— Ситуация понятна, с тобой, а вот со мной не очень. Давно, я здесь?

— Да, часов пять назад завели. Ты что ни чего не помнишь? На своих ногах зашел, только качался, как пьяный и голова разбита — рука непроизвольно нащупала повязку на лбу. Под ней прощупывалась огромная шишка. Тёма, приблизился к самому уху и взволнованно зашептал.

— Говорил, всякую ахинею. Все про Ультру, какого то. Еще ментов материл. Сам начальник тюрьмы, Валерий Михайлович, приходил, посмотреть. Потом уложили на кровать и ты от рубился сразу. Вот. Хрящ, потом все расспрашивал. Кто такой Ультра, кличка что ли? Блатной, или при блатненный. Васька, первый друг его сказал — вроде есть такой. Тебя сильно и не стали кантовать. Но с утра приступят. Держись он покривился как от зубной боли.

— Слышь, брат, мне отсюда смываться надо — я, положил ему руку, на худое плечо. Оно, ребристое, как гофрированный шланг — И чем быстрее, тем лучше.

Первый раз, увидел на лице моего нового товарища, ехидную, анимешную ухмылку. У него даже веснушки замигали, как огоньки на новогодней елке. Весело и сердито.

— Ой, Гоша, как же ты отсюда убежишь? Третий этаж, решетки, охрана. У здешнего начальника тюрьмы, Валерия Михайловича все основательно. Тебя точно по голове пригрели, так что центр, отвечающий за логику, повредился. Гы, гы, гы — неожиданно от окошка пошел, пружинный скрежет.

— Ну-ка заткнитесь, уроды! Спать дайте — захрипел голос от окна, шершавый, как крупнозернистая наждачка.

Тёма, бухнулся на бетонный пол, с энтузиазмом религиозного фанатика, услышавшего глас божий. Проделал это все так быстро, словно герой из фильма, Матрица, Рааз и он уже в другом месте. Только что, сидел на койке, рядом со мной и вот он уже в обнимку с унитазом. Ай да Артёмка, ай да фокусник. Коперфильд отдыхает. Хорошие способности у молодого человека.

От окна, повторяется ржавый скрежет пружин. На нижней кровати, поднимается массивная и приземистая, как тумбочка фигура. Она потянулась, почесалась и нехотя по-медвежьи встала. Медленно, с куражом первого парня на деревне, ко мне стал приближаться мутантообразный, лысый мужик в адидассовких кроссовках и спортивных штанах с пузырями на коленях. Медленно подошел и встал напротив меня. Лапы, двумя совковыми лопатами начали скрести поросшую седыми волосами грудь. Я, как интеллигентный человек поднялся со шконки навстречу.

— Что, очнулся пацанчик? — проскрипело тело — Здорово тебя вертухаи отделали. Аль колган совсем стряхнули, коль с замаранным трешь — во время своей речи мутант, как дирижер оркестру, начал помогать себе говорить, маша растопыренными пальцами-сардельками.

Наверное, это и есть, Хрящ. Чувствую, как во всем теле начинается, электрическая вибрация. Впрыск адреналина в кровь, миллионами иголочек отзывается в каждой клетке организма. Эмаль черепа, от вибрации начинает, сыпаться в мозг, колючей шелухой. Думай…Думай… Он тормозит и не слушается хозяина. Слушайся меня, мой разум — действуй!

Не в той конечно я форме, какой хотелось бы, а биться придется. Да здорово по головушке приложили, ни одно заклинание на ум не приходит. В башке пусто и звонко, как в новом оцинкованном ведре.

— Чо, язык в жопу запихал? Сейчас отфигачу, даже экстрасенсы не помогут и у параши, нифилей прибавится — злые глаза начали буравить меня, как два сверла с победитовыми наконечниками.

— Я, из Ультровской бригады. Слыхал про такую, дядя? — начал потихоньку разминать, затекшие мышцы рук.

— Да, слыхал, одним ухом — пожимает огромными плечами. Получается угрожающе — Растолкуй попонятливей, племянничек — тонкие губы зловеще переплелись, как два червяка. Краем глаза вижу, от окошка поднялись еще две, угрюмые фигуры. От стены напротив еще одна, хлипковатая на вскидку но от нее веет опасностью. Как бы не замечая всю эту передислокацию, непринужденно продолжаю.

— А что, наша Ультровская бригада разносторонняя. Мы всем занимаемся — на лице Хряща, промелькнуло, что-то наподобие заинтересованности.

— Мы лесом занимаемся, сельским хозяйством, металлургическим, деревообрабатывающим, мебельным производством, продуктами и торгашами конечно тоже. По разным странам мотаемся, туризмом типа. Но основная прибыль идет, с убийства всяких уродов — лысый мутант, нахмурился.

— Это, ты кого имеешь в виду, пацанчик.

— А слышал ты, Хрящ, про нас одним ухом, потому что мы, о себе не кричим на каждом углу — моя простодушная улыбка, его явно обескуражила. Он как-то, скривился. Вылитый, косолапый, перед банкой сгущенки. И открыть охота и непонятно как. Он подошел вплотную и дыхнул на меня, самым злобным кариесом на этой планете.