Чтение онлайн

Она же будет хранить их в ящике комода возле кровати, там же, где хранит свою библию. И будет доставать их на сон грядущий и по утрам, чтобы посмотреть и потрогать.

Еще она купила простенький веер из слоновой кости для Дженнифер и флакончик духов для Дороти.

Едва удерживая в руках пять пакетов, Эллен шла и улыбалась сама себе, поздравляя себя с тем, что взяла с собой не слишком много денег. И вдруг налетела на весьма крупного джентльмена, вышедшего из сапожной мастерской. Два пакета разлетелись в стороны, три других упали к ее ногам.

Эллен поспешно нагнулась, тревожась за флакон с духами и фарфоровый футляр.

– Прошу прощения, сударыня, – произнес джентльмен, тоже наклоняясь. Эллен обдало запахом бренди, и она поняла, что столкновение произошло не столько по ее невниманию, сколько из-за нетрезвого состояния прохожего.

– Вот, – сказал он, протягивая ей два пакета, которые она не успела поднять. – Надеюсь, в них нет ничего бьющегося, мэм.

Эллен стояла, глуповато глядя на него и не делая попытки взять пакеты. Его глаза блестели, как всегда бывало после того, как он пропускал стаканчик-другой. Только щеки побагровели несколько больше обычного. И конечно же, стали еще мясистей. И весь он располнел; шейный платок врезался в его двойной подбородок.

Он смотрел на нее из-под набрякших век и хмурился.

– Я знаком с вами? – спросил он. – Черт меня побери, если я помню, кто вы такая, мэм.

– Я – Эллен…

– Эллен! – Его руки вместе с пакетами, которые он держал, опустились. – Да вы стали красавицей! Я всегда знал, что так оно и будет. Кажется, я немного пьян. Да я бы ни капли не выпил, ежели б знал, что налечу на вас. Ха! Я что, и в самом деле налетел на вас, а, Эллен?

– Да, – сказала она. – Да, милорд! Сэр… Отец… Папа!

– Кто у вас умер? – спросил он, непослушной рукой указывая на ее черное платье.

– Муж.

– Мне жаль, Эллен. Солдат, значит? – вздохнул он. – Он обращался с вами хорошо?

– Да.

– Лучше, чем ваш отец? – Он усмехнулся и вдруг икнул. – Простите. Изжога.

– Как вы поживаете? – спросила она. Губы у нее задеревенели. Она едва могла шевелить ими.

– Как видите. – Он взмахнул руками. – Совершенно беззаботная жизнь, девочка. Вот я какой.

– Я рада, – сказала она. И только тут овладела собой. – Мне пора идти.

– О да, – весело откликнулся он. – Не смею вас задерживать.

Но едва она, на мгновение заколебавшись, скользнула мимо, как он окликнул ее.

– Вы забыли ваши пакеты. – Он держал их в вытянутых руках. А когда она обернулась, чтобы взять их, вдруг сказал:

– Вы не поцелуете вашего папу, Эллен?

Она молча смотрела на него.

– Я ведь ваш отец, – продолжал он, не опуская вытянутых рук. На них стали оглядываться. – Не всегда отец тот, кто зачал ребенка, Эллен. Разве я не был вам хорошим отцом?

– Это так, – отвечала она, беря пакеты из его рук. – В основном да.

– Я относился к вам по-человечески, – продолжал он. – Мы все – люди. Навестите меня. Вы придете повидаться со мной, Эллен? Я не стану пить, зная, что вы придете.

– Хорошо, – сказала она. – Я приду. Завтра. Может быть, днем…

– К чаю, – кивнул он. – Мы устроим чаепитие, Элли. Чаепитие только для нас двоих. Элли!

– Хорошо, – сказала она. – Только для нас двоих.

Она забыла, совсем забыла это старое детское имя. Он все еще стоял, раскинув руки. Нескольким пешеходам пришлось сойти с тротуара на мостовую, чтобы обойти его. Он привлекал к себе любопытные взгляды, граф Хэрроуби.

Эллен повернулась и поспешила прочь. Ноги едва держали ее, когда она добралась до экипажа и кучер Дороти подсадил ее, закрыв за нею дверцу.

– Наверное, давно уже нужно было навестить их, – говорила графиня Эмберли мужу. – Но я никак не могла решить, что лучше. Они обе выглядели совершенно разбитыми, когда я встретила их в парке, а вы были еще в Брюсселе, и мне показалось, что не стоит навязываться.

– Но сегодня утром она выглядела довольно бодрой, – сказал граф. – Будем надеяться, любовь моя, что она потихоньку приходит в себя.

– Как вы полагаете, Доминик только вообразил, будто она какое-то время отвечала на его чувства? – спросила графиня. – Мне по-прежнему трудно в это поверить, Эдмунд. Она была так предана капитану Симпсону, и всего лишь месяц минул со дня его гибели… Уж она-то, разумеется, никак не могла вообразить себе, что влюблена в Доминика, не так ли?

– Этого я не могу знать. – Он неопределенно развел руками. – Знаю только, что Доминик с этим покончил.

– Если бы с вами что-нибудь случилось, – сказала она, – я была бы так подавлена горем, что весь мир для меня перестал бы существовать. Он ласково сжал ей руку.

– Невозможно представить себе, как поступишь в такой совершенно катастрофической ситуации, – раздумчиво сказал он. – Представить себе это просто невозможно, Алекс.

– Вы хотите сказать, что я слишком резко сужу о ней, коль это действительно было, – проговорила она. – И вы, конечно, правы. Боюсь, мое воспитание мешает мне реально оценивать события, Эдмунд. Я часто вижу мир только в черно-белых тонах, как это происходит с моим отцом.

– Сегодня мама и Мэдлин принимают обеих леди Симпсон, – сообщил он. – Я говорил вам об этом?

– Нет, – сказала она. – Этого я не знала. Значит, Доминик поддерживает с ней отношения? Или, может быть, с мисс Симпсон? Когда мы жили в Брюсселе, он, казалось, был очень увлечен малышкой. Это все так интригующе, Эдмунд.

– Сдается, нам пора приняться за сватовство, – улыбнулся он. – Так с кем бы нам сосватать Доминика, Алекс? С мисс Симпсон, миссис Симпсон, Анной или Сьюзен Дженнингс? У нас большой выбор, не так ли?

– У меня этого и в мыслях не было! – воскликнула Александра. – Попытка вмешаться в это дело – какая ужасная идея, Эдмунд! А на Анне он не женится никогда, поскольку не испытывал к ней никаких нежных чувств. И не забудьте: она – ваша ближайшая родственница. Не станет он серьезно думать и о женитьбе на Сьюзен, не так ли? Она маленькая притворщица. А что это вы так гнусно ухмыляетесь?