Чтение онлайн

========== Вель ==========

Третий, самый жуткий звук рога все еще висел в воздухе, словно саван, а Вель и Алисанна уже сбросили с двери последний засов и выбежали из Королевской башни во двор. Благодаря постоянным усилиям ворон снега там было всего лишь по щиколотку, но даже Вель, дочь одичалых, которая знала о лете, тепле и юге лишь по сказкам, почувствовала, что от холода у нее перехватило дыхание. Это был необычный, неправильный холод; казалось, от него даже кости леденеют. На огромном черном небосводе не было видно ни луны, ни звезд. Вель надеялась, что это какая-то ошибка, она молилась, чтобы это была ошибка, но чутье лишь подтвердило то, о чем только что сообщил рог. Боги, смилуйтесь. Боги, смилуйтесь.

Повсюду открывались двери, из которых, подчиняясь громким приказам, во двор и в подъемную клеть выбегали черные братья, размахивая зажженными факелами и обнаженной сталью. Вороны есть вороны – они не способны думать самостоятельно. Если их призвали построиться и вступить в бой с самым древним и ужасным врагом их ордена, они подчиняются без раздумий. А может, это оттого, что лорд Сноу отослал прочь тех, у кого есть хоть немного соображения, а те, кто остался, слишком глупы, чтобы понимать, что их ожидает.

Вель не могла винить дозорных в том, что они отчаянно напуганы. У нее самой колени дрожали, а сердце колотилось, словно бубен. Ее единственным оружием был костяной нож – вряд ли ей доведется забраться на самый верх Стены вместе с воронами и помогать им поливать врагов дождем из огненных стрел. Иные уже практически здесь, и ей грозит еще одна опасность; вороны могут поступить с ней, как она хотела поступить с Чудовищем, - вышвырнуть ее в снег в качестве жертвы. В такие минуты даже закоренелые безбожники пересматривают свои убеждения. Если дойдет до рукопашной, они все погибнут, а заодно с ними и все королевство поклонщиков.

Тем не менее, Вель решила, что лучше действовать, чем просто сидеть в своей темнице и ждать. Она не могла назвать себя метким стрелком, но с луком управлялась неплохо, и этого было достаточно. Им понадобится любая живая душа.

– Идем! – крикнула Вель своей спутнице, и две женщины, скользя и оступаясь в снегу, пошли через двор. Вель не сомневалась в том, что Алисанна умеет сражаться; она была из Мормонтов с Медвежьего острова, а значит, почти так же хороша, как и любой из вольного народа. Что же до девочки, которая не была леди Арьей, Чудовища и его кормилиц… что ж, они уже поняли, что грядет, и им придется самим себя защищать.

Вель не хотела думать об этом. Они с Алисанной добрались до арсенала, который уже давно стоял полупустой, – и люди королевы, и вороны, и одичалые спали в обнимку с оружием. Но в полутемном помещении им удалось найти несколько потрепанных черных плащей и стойку с боевыми топорами, от которых на Стене мало толку. Все же это лучше, чем ничего, так что Вель, как самая высокая, прихватила пару топоров и велела Алисанне поискать луки. Но Медведице не нужно было говорить – она уже ползала на четвереньках, больше чем когда-либо оправдывая свое прозвище, в поисках оружия, которое черные братья могли забыть на нижних полках.

Пока Алисанна искала, Вель заплела волосы, заткнула подол юбки за пояс, завязала бриджи и зашнуровала сапоги из вощеной кожи. Потом, преодолев инстинктивное отвращение, она взяла черный плащ и накинула его на плечи. Он был из добротной шерсти, подбит мехом, защищал от ветра и влаги и мог послужить не только для тепла.

– Вот, - сказала Алисанна, пока Вель отчаянно оглядывалась в поисках перчаток. – Возьми вот это. И это. – Она подала ей лук, который явно был сделан одичалыми и по-видимому, оказался здесь, когда вольный народ проходил за Стену.

Вель с благодарностью приняла знакомое оружие, так же как и изношенные рукавицы, которые разыскала Алисанна. Только она завязала под подбородком капюшон плаща и повесила на плечо полупустой колчан, как позади раздался удивленный голос:

– Боги милостивые, а вы что здесь делаете?

Выругавшись сквозь зубы, Вель обернулась. Их застал врасплох тот, кого они меньше всего желали увидеть. На них таращился Боуэн Марш, уже не свекольно-красный, а болезненно бледный, очевидно, потеряв дар речи.

– Полагаю, и так ясно, что мы здесь делаем, - отрезала Алисанна, пока Вель подыскивала слова для ответа. – И вам следовало бы делать то же самое. Ступайте и сражайтесь. Нечего стоять и подсчитывать, сколько тут еще осталось.

– Вы с ума сошли? – Марш, похоже, не слышал ни единого слова. – Все, что здесь есть, нужно для моих людей. Мне еще только двух женщин не хватало! Ступайте внутрь, укройтесь вместе с королевой Селисой и не делайте того, о чем потом пожалеете. Я – лорд-командующий Ночного Дозора, и это приказ!

Алисанна долго и упрямо смотрела на него. Было ясно, что она думает о том же, что и Вель: пусть уж лучше утащат Иные, чем пережидать битву вместе с Селисой Баратеон. Наконец она сказала:

– Так у вас есть все, что нужно Дозору?

– Да, черт возьми, есть! – разозлился Марш. – А теперь снимайте все это, ради всех богов, и выполняйте свой долг – идите к королеве или охраняйте леди Арью. Что вы вообще можете знать о…

– Старый Медведь был моим лордом-дядей, - ответила Алисанна Мормонт. – Я знаю о Севере, о Дозоре и о том, что за Стеной, столько же, сколько он. Леди Вель, подайте мне тот черный плащ.

Вель удивилась, но выполнила ее просьбу. Она ожидала, что Алисанна просто накинет плащ на плечи и даст Маршу возможность продолжить спор с ее боевым топором – по крайней мере, так следовало бы сделать. Но Медведица надела плащ со всем тщанием и почтением, а потом опустилась на колени.

– Выслушайте меня и будьте свидетелями моему обету, - сказала она, и ее голос эхом отдался в пустом арсенале.
– Ночь собирается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти. Я не возьму себе ни мужа, ни земель, я не рожу больше детей. Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своем посту. Я – меч во тьме; я – Дозорный на Стене; я – огонь, который разгоняет холод; я – свет, который приносит рассвет; я – рог, который будит спящих; я – щит, который охраняет царство людей. Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после нее.