Северка
Шрифт:
Администрация турбазы сразу запретила пользоваться водными велосипедами (рядом Турция) и готовилась к встрече с хлебом-солью и арестам. Настроение упало. Неужели опять все по-старому. Через день-два узнали, что путч провалился.
Возвращались в Москву другим путем. Уезжали с базы ранним утром, в полной темноте. С гор хорошо видна обозначенная точками огней
Осиповка. На автобусе доехали до Новороссийска. Перед последним холмом, загораживающим город, вдоль дороги стоят красивые сосенки.
Иглы у них заметно больше, чем у подмосковных. Новороссийск весь белый. Белые дороги, листья деревьев, трава, дома. Это пыль цементного завода.
Сели на поезд. Наш литерный без происшествий проследовал станции
Гайдук и Нижнебаканскую. По соседним путям навстречу прошел товарняк с лесом. В кабине машиниста мелькнула улыбка Пал Андреича Кольцова, адъютанта главнокомандующего.
Под Тулой наш поезд стоял целый час. Рядом состав с низкими десантными танками. Словно игрушечные, ниже часового, который стоит рядом.
Мне вдруг захотелось обойти московские театры. Раньше, когда мы жили с Ларисой, такой же интерес однажды возник к кинотеатрам.
Случайно. Тогда на экраны вернулись старые любимые фильмы. Часто они шли бог весть где, приходилось ездить по всей Москве, лишь бы посмотреть 'Операцию Ы' или 'Карнавальную ночь'. В Москве сотня с небольшим кинотеатров. Когда побывал в большинстве из них, появился интерес. Смотрю афишу: так, здесь мы еще не были, нужно съездить…
В школьные годы мы ходили классом в театр Юного зрителя, театр имени Вахтангова. Во МХАТ на бульваре мы ходили с Сашкой. Его мама достала билеты на 'Ревизора'. Вышли из метро Пушкинская. На углу
Большой Бронной и улицы Горького сигаретный киоск. Мне – двенадцать лет, Сашке – десять. Купили гаванскую сигару за тридцать копеек.
Очередь перед киоском растолкал грязный человек, опустился на колени и стал выгребать палкой из-под киоска мусор со снегом. Мелочь искал.
Мы такого впервые видели. Сигару мы выкурили по-джентельменски, запершись в антракте в кабинке мхатовского туалета…
В студенческие годы ходили с подружками или друзьями в Сатиру, в
Оперетту, во дворец съездов на Лебединое озеро.
В Москве на начало девяностых было около сорока театров и театральных студий. На 91-й год пришелся максимум моих театральных походов – 52. Обошел все, кроме 'Ромэн', Камерного музыкального и
Детского музыкального. В зимние месяцы, хожу в театр два, три раза в неделю. Начал с Моссовета. Пришел в костюме, в белой сорочке, с красным, узким галстуком. В антракте заметил, что таких как я, дипломатов – единицы. Эти люди очень редко посещают театр, и потому одеваются как на первое мая. Но до окончательного вывода было еще далеко. И в театр Вахтангова на 'Принцессу Турандот' я тоже пришел как депутат. Слава богу, это был последний случай. Теперь только свитер или джинсовка. В случае крайнего торжества – белая сорочка и галстук.
Сначала было просто интересно посмотреть как внутри, есть ли в буфете сельтерская и шпроты, что ставят. Постепенно появился вкус. В общем-то, я понимаю, что нельзя судить о театре по трем, пяти спектаклям, но так или иначе у меня появились предпочтения. В одни не хожу, в другие хожу часто. Это Музыкальный Станиславского,
Современник, МХАТ на Камергерском, Таганка, Вахтангова, Ленком.
Чаще всего хожу в музыкальный имени Станиславского. Здесь просмотрел весь репертуар. Верди не люблю. Какой-то он не хороший.
Прокофьев великолепен. Чайковский великолепен. Если иду один и у меня немного денег, беру билет на балкон. В первом акте замечаю свободное место в партере, запоминаю координаты. А в антракте спускаюсь и уверенно сажусь.
В студенческий театр МГУ ходили с Надей на четыре спектакля. Над двумя из четырех смеялся. Или сползал с кресла или колени оказывались у подбородка.
В театре на Спартаковской актеры очень громко кричат, наверное, нервничают.
В Большой попасть можно только на 'Жизель' или 'Иоланту'. Однажды достал билеты на 'Аиду'. Ходили с мамой. Сидели на самом верху. Аида крупная тетенька. Отелло ее нипочем бы не задушил. Она бы ему с правой да по уху по мавританскому, дескать:
– Не печалься, ступай себе с богом, будет тебе новое корыто.
В Малом смотрел 'Обрыв'. На то время я еще не прочел книгу.
Бело-малиновые кресла.
'У Никитских ворот', Табакерка, Школа современной пьесы, Летучая мышь, имени Ермоловой, 'имени Пушкина', 'на Малой Бронной', драматический Станиславского, ТЮЗ, Советской армии, Гоголя, Сфера,
Эрмитаж.
В театре Маяковского 'Трамвай 'Желание'.
В театре Образцова 'Сотворение мира'…
В буфете Лабораторного корпуса среди прочих товаров лежит шоколадка с ценником: 'шоколад Цырк цена 3руб.' Говорю продавщице:
– У Вас неверный ценник, нужно писать 'и', а не 'ы'.
– Это меня не касается, Идите к товароведу, если хотите.
Прошел по коридору. Комната с табличкой. Сидят две полные тетеньки в белых халатах.
– Вам чего, товарищ?
– У Вас в ценнике ошибка.
– Как! Где? – обе встрепенулись и вскочили.
– Да вот, видите: 'Цырк', а нужно 'Цирк'.
– Фу-у-у. Не мешайте работать.
И сердце забилось неровно, и с горечью вымолвил я: 'Прощай,
Антонина Петровна – неспетая песня моя'.
По утрам бегаю в саду Мандельштама. Три круга вокруг пруда. Два, три раза в неделю. Определенных дней для бега у меня нет. Все зависит от того, выспался или нет.
Купил большую книгу Брэгга. Он не только о питании пишет, а вообще о здоровом образе жизни. Надо попробовать обливаться утром.
Виктор рассказывал, что он иногда приходит домой и медленно влезает в ванну с холодной водой. Представил себе картину – можно, но лучше в водолазном костюме.
Обливаюсь из тазика. Начал с теплой, постепенно перешел на холодную. Поднимаю тазик к голове, делаю вдох и медленный выдох.