Чтение онлайн

После завершения этого периода Бартлетт отрапортовал, что судно готово к отплытию. Отслеживание ситуации вблизи берега показало, что пролив Робсон пригоден для навигации. Свою работу мы выполнили, наши усилия увенчались успехом, судно было готово к отплытию, а мы были в хорошей форме; и 18-го июля «Рузвельт» медленно отчалил от мыса и снова повернулся носом на юг. Лишь воспоминания о трагической судьбе Марвина омрачали радость успеха и заставляли нас скорбеть об этой утрате.

За мысом Юнион «Рузвельт», в соответствии с разработанным мною планом, был выведен через открытый ледяной простор к середине пролива.

Для судна класса «Рузвельта» это был наиболее удачный и самый быстрый способ оказаться на открытой воде, по крайней мере, гораздо лучший, чем держаться вблизи берега.

По пути к Бэттл-Харбор особых происшествий не произошло. Разумеется, как и любое плавание в этом районе даже при благоприятных условиях, оно требовало неусыпного внимания и навыков вождения судов по забитому льдом фарватеру. 8-го августа «Рузвельт», оставив льды за кормой, прошел мыс Сабин. Принятое нами на основании предыдущего опыта решение провести судно по середине пролива, а не вблизи берегов, позволило нам побить свой рекорд возвращения с мыса Шеридан 1906 года. Несмотря на то, что мы покинули мыс Шеридан значительно позднее, чем в прошлый раз, мы на 39 дней раньше достигли мыса Сабин. На все плавание от мыса Шеридан до мыса Сабин в 1906 году у нас ушло 53 дня, теперь – значительно меньше.

Мы сделали остановку у мыса Саумарез, вотчины эскимосов, и в шлюпке подошли к берегу. Именно там я впервые услышал о передвижениях д-ра Фредерика Кука [71] в прошлом году, когда он отсутствовал в Аноратоке. 17-го августа мы прибыли в Эта, и там мне стали известны дальнейшие подробности передвижений д-ра Кука во время его пребывания в этом регионе.

В Эта мы взяли на борт Гарри Уитни, который провел зиму в этих местах, занимаясь охотой. Здесь же нам удалось добыть более 70 моржей, которых мы раздавали эскимосам, возвращая их туда, откуда взяли прошлым летом.

Все они были словно дети, но каждый из них служил не на честь, а на совесть. Иногда они выводили нас из себя и испытывали наше терпение, но все же они были преданными и полезными тружениками. Кроме того, нельзя забывать, что каждого члена этого племени я знал почти четверть века и со временем, относясь к ним по-доброму, я стал проявлять личную заинтересованность в каждом из них, а ведь именно так должен относиться каждый человек к представителям любой менее цивилизованной расы, которые привыкли ему доверять и знают, что большую часть своей взрослой жизни они могут быть ему полезны.

Когда мы их оставляли, простые потребности их полярной жизни были лучше обеспечены, чем когда бы то ни было до этого, а те, кто участвовал в санном походе и в зимней и весенней работе на северном побережье Земли Гранта, так разбогатели, получив наши дары, что приобрели прочное положение в своей среде и стали «миллионерами» Арктики. Конечно, я знал, что, скорее всего, никогда больше их не увижу. Это чувство смягчалось сознанием успеха, но я не без сожаления смотрел в последний раз на этих странных и преданных людей, которые так много для меня значили.

Мы отошли от мыса Йорк 26 августа, а 5-го сентября уже входили в Индиан-Харбор. Отсюда я отправил первое сообщение миссис Пири:

«Обещанное выполнил. Достиг полюса. Самочувствие хорошее. С любовью». Вслед за ним ушла телеграмма Бартлетта матери и в числе других, сообщение Г. Л. Бриджману, секретарю Арктического клуба Пири: «Солнце», что, согласно нашей договоренности, означало: «Полюс завоеван. «Рузвельт» цел».

Через три дня «Рузвельт» зашел в Бэттл-Харбор. 13-го сентября из Сидни, мыс Бретон, преодолев 475 миль пути, пришел океанский буксир «Дуглас Томас», на борту которого находились представители Ассошиэйтед Пресс Риган и Джеффердс. Я приветствовал их словами: «Это новый рекорд в газетном бизнесе, ценю вашу любезность». Три дня спустя прибыл канадский правительственный кабельный пароход «Тириан» под командованием капитана Диксона, а на нем 23 специальных корреспондента, которые были спешно командированы на север, как только наши первые депеши достигли Нью-Йорка. 21 сентября, когда «Рузвельт» приближался к маленькому городку Сидни, что на мысе Бретон, мы увидели приближающуюся к нам красавицу – океанскую яхту.

Это была «Шейла», владелец которой, м-р Джеймс Росс, взялся доставить для встречи со мной миссис Пири и детей. Дальше в заливе мы повстречали целую флотилию лодок, которая приветствовала нас флагами и музыкой. Когда мы причаливали к берегу, вся набережная была заполнена людьми. Теперь, когда «Рузвельт» вернулся сюда, неся на своих мачтах, кроме звездно-полосатого полотнища и символа наших канадских хозяев и братьев, флаг, которого не видел еще ни один порт мира – флаг Северного полюса, этот маленький городок, в который я столько раз возвращался побежденным, оказал нам поистине королевский прием.

Осталось сказать совсем немногое. Нашей победой мы обязаны опыту, смелости, выносливости и преданности делу всех участников экспедиции, которые все, что имели, вложили в это дело; непоколебимой преданности и доверию руководителей, членов и друзей Арктического клуба Пири – движущей силы нашей победы, без которых она была бы попросту невозможна.