Чтение онлайн

И как же хорошо, что, наконец, можно будет исполнить эту тему для самой себя. Без превращения на середине, смазывающего впечатления от музыки. Без дурацких перебросов палочек из ладони в ладонь.

— Угу, — сказала Белка.

И подняла палочки.

Как-то вечером Бэла собрала весь младший состав экипажа «Блика» — он же основной состав группы «Контрабандисты» — в кают-компании. На повестке дня стоял вопрос о репертуаре.

— Ну у нас же есть уже те песни, которые мы записали для первого тура, — в упор не понимал Сашка.

— Ну да, — терпеливо кивала Белка, — но это вещи известные, популярные. Запросто может найтись такая группа, которая будет с тем же самым. И что тогда? Сеппуку на сцене совершать, чтобы как-то развлечь публику?.. Нет уж, надо подобрать запасную песню. Как минимум одну. Причем такое, чтоб народ понял.

— То есть, «Рябиновая башня» не пойдет? — уточнила Сандра.

Бэла представила, как Сашка с Абордажем на плече выходит на сцену и заводит»… и, глядя на кота, что на тебя пристроил гузно, отдельные товарищи решат, что ты козел» — или Сандра там про троллей — и с дрожью замотала головой.

Сашка с Сандрой переглянулись и тяжело вздохнули.

— А жаль, — сказала Сандра, — там у них набор инструментов почти что наш. Да и «Ворона весной»…

— Нет! — отрезала Белка. — Кэт, покажи, пожалуйста, что там у тебя в новой тетради?

Почерк у Катерины оказался ужасным — торопливый, скособоченный. Прочесть можно, но удовольствия никакого. Чувствовалась, что большую часть толстой нотной тетради на пружине её владелица заполняла на коленке. Тетрадка была с Майреди: на обложке оттиснут забавный толстый чебурашка с оранжевым шариком в лапе, над ним подпись незнакомым шрифтом, а снизу сакраментальное «Galaxy Friendship!».

Первый листок густо покрывали адреса, фамилии, названия судов, в уголке жался набросок схемы — как куда-то пройти, наверно, — а потом начиналась, собственно, музыка. Тот, кто сочинял и пел песни на пресловутом сухогрузе, нот не знал. Катерина старательно переписала слова, расставила аккорды, кое-где попыталась подобрать мелодию. Кое-где даже получилось. В очень немногих местах.

— Мне вот это нравится, — безапелляционно заявила Сандра, тыкая в раскрытую тетрадь. — Динамично, серьезно и про осень.

— Про осень — это, конечно, бонус… — протянул Сашка.

— А вот зря ты. Прикинь, какие можно спецэффекты? Вот ты выходишь на сцену, вскидываешь руки

— Не надо!

— …И сверху падают золотые листья!

— Сверху падает труха, — лениво уточнил Сашка. — Потому что где ты столько листьев найдешь, когда не осень? Учи лоции, братец. На Мирабилис будет разгар весны, когда мы прилетим.

— А заклятье Аурелиса тебе на что?.. Через третью производную раскрываем, тогда…

Бэла заглянула через плечо сидящей Кассандры, и, шевеля губами, попыталась воссоздать мотив и атмосферу произведения. Получалось плохо — гитарные аккорды Белка знала не все.

— Она плавная, — осторожно прокомментировала Бэла, — И, если раскладывать на ударные, довольно трудно будет.

— Зато под златовласкин баритон — просто ммм как пойдет! — отмахнулась кормчий. — Не все же Катерине одной петь.

Вопрос сценической одежды встал неожиданно остро.

Костюм — треть успеха выступления, так Белку учила госпожа Романова. А та знала, о чем говорила. Остальные две трети всегда приходятся на артистичность и динамику. «Музыку и исполнение оставим для консерватории — хотите получать, как там?!» — говорила в таких случаях хозяйка шоу-группы. — Точно ты сыграешь, или слажаешь пару нот — никто и не заметит. А вот если ты начнешь на сцене тормозить через шаг — закидают тухлыми помидорами. Людям нужно зрелище — мы и даем его, а все остальное, — и музыка, заметь! — просто фон. Ну вот, давай еще раз…»

Когда-то Белку от такого подхода коробило. Теперь она привыкла.

По ее опыту больше всего костюмы волновали женский состав, но в их случае основные проблемы доставил Белобрысов.

— Раз уж мы решили назваться «Контрабандистами» — надо соответствовать, — объяснял лидеру солист и альтист в одном лице, он же штурман. — Я так считаю. И нам мороки меньше, и будем в образе. В конце концов, зачем чего-то придумывать?

Сашке отчаянно не хотелось надевать новомодный камзол, расшитый блестящей канителью, а то и длиннополый кафтан — его усиленно сватала Катерина. «С твоими волосами — прямо отпад будет!» — говорила второй пилот, и глаза у нее загорались нехорошим блеском. «Ты же замужем!» — отбивался Белобрысов. «Но это не мешает мне получать эстетическое удовольствие!»

— В чем-то ты, несомненно, прав, Белобрыскин… — задумчиво протянула подруга-кормчий, и посмотрела штурману куда-то в район левого уха. — А признайся, ведь форма-то у тебя с собой?

Сашка вздрогнул — старая форменка и бушлат с нашивками мичмана и впрямь лежали на дне сундука. Рука так и не поднялась выкинуть. С самого момента, как за ним закрылись ворота Новороссийской военно-морской базы эфирного флота.

Физиономия Сашки закаменела, но Сандра с блеском проигнорировала гримасу друга, увлеченно творя Белобрысову его роль:

— Ты у нас — отставной военный штурман (нашивки на бушлате есть?), уволенный из флота против правил, — Сашка скривился, — но от прошлого ты не отказался… Точно! Тельник и расстегнутый бушлат на плечах! Все девушки твои будут, Златовласка — только в штабель укладывать успевай.

— А сама-то ты?

— А что я? Я же кто? Я кормчий. Моя одежда — комбинезон.

— Только пятна блестящим лаком обработать, — прыснула Катерина.

— Все верно, — подала из своего угла голос Бэла, где она, как всегда, вертела в руках книжку, — только никаких пятен. Ты как вот по кораблю ходишь, так и выйдешь на сцену.