Чтение онлайн

Неделю Дональду пришлось просидеть в посольстве, дожидаясь, пока суета из-за побега Барреры немного утихнет. И за эту неделю ему до такой степени надоело и само посольство с унылым видом из окон на узкую улочку, и крепкие затылки морских пехотинцев у ворот, и секретарь-представитель с его неумеренными обжорством и пьянством, что он на полном серьезе предложил собственными силами добраться до аэропорта. На что живчик замахал руками:

— И не думайте! Если вас убьют ненароком, кому отвечать? Мне? Да меня дома трое детей ждут! — и Дональду пришлось смириться.

Наконец, со многими предосторожностями, загримированного, с фальшивым паспортом, его вывезли в багажнике посольского «вольво» и посадили в ДС-9 рейсом на Мехико. А еще через сутки он с удовольствием ощутил свое тело, надиктовал на кассету отчет руководству о проделанной работе и закатился с друзьями в китайский ресторанчик.

Так бы эта история и закончилась еще одной записью в послужном списке сейвера, если бы спустя два месяца, вернувшись с очередного дела, Дональд случайно не обнаружил в газете заметку о том, что, по требованию правительства маленькой латиноамериканской страны, государственный преступник Серхио Баррера выдан ее властям.

Психологическая подготовка у сейверов на высоте, а потому Осборн не кинулся к руководству искать правды. Пораскинув мозгами, он понял, какую свинью подложил своему бывшему клиенту. Лейтенант доложил по начальству о том, что говорил «Баррера» перед побегом, а там уже нетрудно было установить, куда делся из страны беглый подпольщик. И пошли прахом все усилия ребят, добывших и пронесших в тюрьму «вызовник». Ему так и неизвестно, какой ценой это было сделано.

Ну что же, вздохнул Дональд, отпуск ему полагается — только что с дела, вернулся… И кто же может помешать провести этот отпуск с толком, размяться самому, в своем теле, а заодно и исправить кое-какие ошибки?

Замок громко лязгнул, дверь карцера приотворилась, и в образовавшуюся щель влетел, явно получив дополнительное ускорение в виде пинка в зад, парень лет тридцати в затертых джинсах и мятой клетчатой рубашке. Довольно сильно приложившись об пол, он тем не менее легко поднялся и подмигнул Серхио Баррере, политзаключенному, сидевшему на корточках у стены.

— Ну что, клиент, сидим — штаны просиживаем?

На уголовный жаргон это никак не походило. Впрочем, парень мог оказаться кем угодно. Военный режим шатался, тюрьмы были переполнены, и сажали в камеры уже не разбираясь: уголовников к политическим и наоборот.

Улыбка у парня была хорошей, открытой. Так улыбаются честные люди. Преимущественно. И Баррера улыбнулся в ответ, хотя улыбаться ему сейчас совсем не хотелось. После возвращения в страну и нового ареста его опять били в застенках секретной службы, допытываясь, кто принес ту коробочку и помог бежать, очень досталось почкам, и теперь они болели почти постоянно, по временам так отдавая во все тело, что хоть кричи.

Парень присел рядом, все так же улыбаясь, потом спросил:

— Представляться или сами узнаете? Да нет, вы меня, наверное, и не видели. Слово такое слышали — сейвер?

Голос его уходил, гулко доносился издалека. Опять навалилась боль. Тело мгновенно покрылось противной холодной испариной. Парень, заметив, как посерело лицо Барреры, погасил улыбку, засуетился, помог лечь на бок, заботливо подложил под голову свернутое одеяло. Потом, приподняв его рубашку, бережно ощупал поясницу. И странное дело, от прикосновения его прохладных чутких пальцев боль стала затихать, уменьшаться.

Парень сказал:

— Они и, тогда, два месяца назад, у вас побаливали; я чувствовал, мешало сосредоточиться. — И ответил на недоуменный взгляд Барреры: — Меня зовут Дональд Осборн. Я сейвер.

Баррера понял:

— Это вы меня спасали?

Дональд кивнул:

— Я.

Баррере стало легче, он приподнялся и сел.

— А теперь-то как здесь очутились?

— Да в отпуске я. Вот и решил вас навестить. — Осборн опять улыбался. Только здесь я как крупный хулиган Игнасио Хутглар прохожу — витрину разбил и властям сопротивлялся. — И совсем уже весело добавил: — Да двум уголовникам морды пришлось разбить, чтобы к вам пересадили.

— Но зачем вам ко мне? — спросил Баррера, хотя начинал уже кое-что понимать.

Дональд в смущении потер ладонью лицо.

— Понимаете, я ваш должник. Ведь в том, что вас в страну вернули, я виноват — язык за зубами не держал, когда расстреливать повезли, думал, без драки обойдется. Надо поправлять как-то это дело. — И спросил неожиданно: — На волю хотите?

Баррера уже верил этому, человеку, верил до конца, верил, что тот выведет его отсюда, неизвестно как, но выведет. Ему перехватило горло от волнения, и он только кивнул утвердительно.

Дональд опять весело подмигнул, вставая:

— Тогда пошли. Я ведь сейвер. Я многое могу.