Чтение онлайн

– Простите, а можно ли поговорить с вашим хозяином, господином Ованесовым? – спросил Дмитрий, оплачивая покупку.

– Пардон, но господин Ованесов сам в торговом зале никогда не сидит, им это незачем-с, – ответил приказчик. – Может быть, я смогу вам помочь? К нам, служащим своей фирмы, господин Ованесов по части торговли всегда и во всем доверие имеет-с.

– Видите ли, дело к вашему хозяину не столько у меня, сколько у князя Рахманова, а я лишь уполномочен передать господину Ованесову слова князя и его приглашение.

При упоминании имени князя Рахманова на симпатичном лице приказчика расплылась столь почтительная гримаса, что оно даже сделалось менее симпатичным из-за подобострастного выражения.

– О, месье, вы от князя... Это меняет дело, – склонил голову в очередном поклоне приказчик, – сию минуту пошлю рассыльного за хозяином.

Вскоре красная курточка магазинного мальчика мелькнула в дверях, и минут через десять в торговом зале появился модно одетый молодой брюнет, склонный к ранней полноте. Его голову украшала «панама», явно принадлежавшая к той же партии, что и купленная только что Дмитрием.

– Полагаю, это вы за мной посылали? – обратился он к Колычеву. – Я – Ованесов, владелец магазина. Чем могу служить?

– Колычев, – представился в свою очередь Дмитрий, – университетский товарищ князя Рахманова, в настоящее время гощу в его имении. У меня к вам большая просьба...

– Я весь внимание, – ответил Ованесов. В его тоне, в отличие от слащавого молодого приказчика, не было и тени подобострастия, только сдержанное достоинство воспитанного, но хорошо знающего себе цену человека. Вероятно, по меркам маленького приморского городка, Ованесов считался не только первым богачом, но и во всех смыслах комильфо.

– Вы, господин Ованесов, конечно же, знаете, что князь сейчас переживает нелегкое время, – осторожно начал Колычев, пытаясь найти нужный тон, чтобы не оттолкнуть гордого восточного человека, а напротив, расположить его к Рахманову.

– Да, весь наш город знает о несчастье, постигшем князя. Большое горе, большое, – кивнул Ованесов. – Прошу, передайте ему мои искренние соболезнования. Если бы я знал, что супруга князя едет в одном вагоне со мной, я бы взял ее под свою защиту и не позволил и волосу упасть с ее головы. На куски разорвал бы поганого пса, который посмел поднять руку на женщину...

– Благодарю вас от лица князя, господин Ованесов, но, увы, теперь ничего уже не исправишь и не вернешь, – ответил Колычев. – Князь Феликс Феликсович очень тяжело переживает свое несчастье, уединился в имении (о том, что уединение князя не совсем добровольное, а скорее вынужденное, Дмитрий счел за благо промолчать). Поэтому я и прошу вас об услуге, может быть, не совсем обычной, но вполне объяснимой данными обстоятельствами. Князь испытывает некоторый недостаток в предметах туалета, так сказать, траурного характера. Пока не случится беда, траурные костюмы впрок никто заказывать не будет, вы же понимаете. А у вас лучший в городе магазин, где можно подобрать что-то приличное из одежды и из тканей. Однако, приехать в город и выбирать себе траур тут на месте, где много случайной публики, оказаться в центре внимания, привлекать к себе любопытные или сочувствующие взгляды... Ну, вы, надеюсь, понимаете, что я хочу сказать. Князю это весьма тяжело.

– Понимаю, – согласился Ованесов. – Мужчина не выставляет свое горе напоказ.

– Так вот, не соблаговолите ли вы, если это возможно, пожаловать в усадьбу князя с образцами товара и на месте обсудить заказ. Князь был бы вам очень благодарен за проявленную деликатность.

Лицо Ованесова оставалось бесстрастным. На секунду Колычеву показалось, что купец сейчас пошлет к Рахманову кого-либо из служащих с образцами и будет считать свою миссию исполненной.

Но Дмитрий все же рассчитал правильно – Ованесов не смог удержаться от искушения посетить князя и попытаться использовать этот визит для более близкого знакомства с титулованной особой.

– Благодарю за приглашение, господин Колычев. Я непременно буду у князя Рахманова в ближайшее время.

– Вы окажете князю неоценимую услугу. Ежели желаете, я могу отвезти вас в имение, меня дожидается экипаж, – предложил Ованесову Дмитрий.

– Благодарю вас, это излишне. У меня есть собственный выезд, а к поездке в имение князя необходимо как следует подготовиться, – ответил Ованесов. – Сегодня я подберу товар, который может заинтересовать князя, а завтра утром подъеду вместе с приказчиком. Еще раз прошу передать князю мои соболезнования. Мне бесконечно жаль, что я не сумел защитить княгиню. Всего доброго, господин Колычев. Приятно было познакомиться.

«Ну что ж, пока все идет неплохо, – думал Колычев, выходя из магазина Ованесова. – Этот купец вполне приятный человек, что бы там ни говорила о нем госпожа Куропатова. Надеюсь, в имении нам с Феликсом удастся расположить Ованесова к откровенному рассказу о поездке из Петербурга. Он может знать и помнить нечто очень важное, хотя и сам еще не понимает, что это имеет значение».

Теперь следовало отправиться в кофейню и дождаться там Христо Амбарзаки.

Рыбака еще не было ни во внутреннем душном, прокуренном зале, ни на террасе кофейни.

Дмитрий заказал себе кофе и устроился за открытым столиком на свежем воздухе.

– О, Дмитрий Степанович! Какая встреча! День вам добрый. А я смотрю – чи вы, чи не вы, – закричал вдруг толстяк, уплетавший за соседним столом яичницу с помидорами. – Вы меня не признали? Я – Тесленко, помните, в дилижансе со станции Сухой Кут вместе ехали.

– Здравствуйте, господин Тесленко.

К стыду своему, Дмитрий сообразил, что совершенно не помнит имени жизнерадостного толстяка, поэтому пришлось обратиться к нему столь официально. Но Тесленко сам пришел к нему на помощь.

– Ой, Дмитрий Степанович, да что за церемонии? Какие мы господа? Зовите меня просто – Остап Гермогенович. Ну как вам тут, у моря? Я так смотрю, посвежели вы, поздоровели, и румянец в лице появился. Совсем другой вид теперь, просто красавец сделались, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. А мы с супругой моей все вас ждали, ждали, думали заедете как-нибудь в гости на огонек. Такое приятное знакомство грех не продолжить...

– Простите, Остап Гермогенович, слишком уж много у меня здесь дел оказалось. Совсем я замотался.