Чтение онлайн

Джей Галло пристально смотрел на сидевшую перед ним фигуру. Человек оказался намного моложе, чем Галло подумал при встрече с ним, вполне возможно, что они ровесники. Кроме того, незнакомец обладал крепкими мышцами, что наводило на мысль о тяжелой физической работе или регулярных занятиях в гимнастическом зале. Как ни странно, на лице запечатлелось нечто вроде сострадания и даже сожаления о происходящем. А еще более удивительным было то, что Галло вдруг почудилось, будто он где-то видел этого человека.

– Кто вы такой, черт возьми? – прохрипел он.

Человек внимательно посмотрел на него с прежним чувством сострадания и жалости.

– Спица в колесе, – ответил он, – просто часть мощного механизма.

– Мы встречались с вами раньше, – прошептал Галло срывающимся голосом, чувствуя, что ужасная головная боль не позволяет сосредоточиться на предмете разговора. Он смутно припомнил, что имел с этим человеком какие-то дела: то ли пакет у него взял для передачи кому-то, то ли, напротив, доставил ему какой-то пакет.

– Если я обидел вас каким-то образом... – продолжил он через секунду, отчаянно пытаясь вымолить прощение и одновременно понимая, что все это бесполезно. Внезапно его поразила мысль: если этот человек притащил его на пустынный берег мертвой реки, чтобы убить, то почему не сделал этого раньше, почему ждал столько времени? Значит, не все еще потеряно. Может быть, он чего-то выжидает? Чего-то хочет от него? Наверное, Галло может чем-то помочь ему и он хочет поторговаться?

– Хотите поторговаться со мной? – с надеждой в голосе спросил Джей.

На скуластое лицо человека упал лунный свет. Выражение вдруг резко изменилось. Сострадание уступило место жестокости. Черные сузившиеся от настороженности глаза злобно блеснули, а полные губы кровожадно заалели. Галло подумал, что лицо этого человека стало чем-то напоминать лицо мученика на картине Караваджо.

– О чем мы можем с тобой торговаться?

– Вы сами должны знать это.

– Об этом не может быть и речи.

Джей Галло с ужасом наблюдал, как человек встает с земли. Он тоже попытался встать, но головокружение было настолько сильным, что он снова опустился на землю.

– Эй, послушайте, – из последних сил молвил он, пытаясь хоть как-то предотвратить близкий конец, – почему вы ждали, пока я приду в себя? Зачем?

Незнакомец слабо улыбнулся, и в свете луны его улыбка была больше похожа на злобный оскал. Казалось, что его оскорбил этот вопрос.

– Ты что, считаешь, я могу убить человека находящегося в бессознательном состоянии?

Джей Галло выставил вперед руки, пытаясь защитить себя от надвигающейся зловещей тени над головой.

– Ты считаешь, – повторил незнакомец голосом, который постепенно превращался в звериное рычание, – я могу послать тебя к Всевышнему без твоего ведома?

– Не надо! – взмолился Джей Галло слабеющим от ужаса голосом. – Я сделаю все, что вы захотите.

Темная фигура согласно кивнула.

– Я знаю, – сказал незнакомец спокойным тоном.

Бледный диск луны почти полностью скрылся за тучами. И в тот же момент из страшной темноты к Галло протянулись крепкие, как камень, руки незнакомца. Они схватили его за горло и сдавили так сильно, что у него свет в глазах померк. Джей пытался сопротивляться, но все было бесполезно. Через секунду он ощутил на лице прохладную влагу и почувствовал некоторое облегчение. И только самым отдаленным уголком сознания он с ужасом понял, что незнакомец окунул его в грязную зловонную жижу речки. На смену временному облегчению пришло ощущение предсмертного ужаса. Вонючая жижа стала постепенно проникать в легкие, отравляя каждую клеточку организма. Джей Галло сделал несколько безуспешных попыток вырваться из крепких объятий незнакомца, а потом затих, погрузившись в темную дурно пахнущую воду. Несколько судорожных вдохов – и он нырнул в зловещую тишину. Все тело налилось мерзкой прохладой, грудь сдавило от нехватки воздуха, а потом им полностью завладело небытие.

Минут через пять после того, как Тереза Лупо вернулась к столу, Ник Коста раскланялся и под благовидным предлогом покинул своих друзей. Росси был прав – эта встреча оказалась весьма полезной для всех троих. У них действительно была серьезная причина для встречи в неформальной обстановке. Однако вместе с тем его не покидало чувство, что одна из проблем так и осталась неразрешенной, и ему очень не хотелось быть невольным свидетелем этой развязки. Отношения между Росси и Терезой стали настолько близкими, что было просто неловко присутствовать при дальнейшем развитии событий.

Он с трудом пробирался на машине по запруженным в субботу улицам города и вскоре оказался на темных улочках пригорода, ведущих к его дому. Был приятный вечер, появилась полная луна, а все небо усеяли бесчисленные звезды. Жара понемножку спадала, но в салоне старенького "фиата" было по-прежнему нестерпимо душно, даже несмотря на опущенные стекла. Ник миновал ярко освещенные ворота Сан-Себастьяно и выехал на Старую Аппиеву дорогу, по которой проехал почти милю, а потом свернул в хорошо знакомый переулок и вскоре остановил машину возле дома. Выйдя из душного салона машины, он глубоко вдохнул приятный сельский воздух, пропитанный терпковатым запахом навоза, дорожной пыли и свежей зелени. Где-то неподалеку звонко трещали цикады, подчеркивая умиротворяющую тишину сельской местности, а в тон им едва слышно повизгивали стаи летучих мышей, разрывавших темную пелену ночного неба.

Его дом представлял собой старое фермерское здание, расположенное на пустынной земле между Старой Аппиевой дорогой и современной, чрезвычайно оживленной и тщательно уложенной Новой Аппиевой дорогой. Ник Коста вспомнил, что он сказал Саре Фарнезе перед алтарем церкви на острове Тибр. Семья является сплоченной командой, защищающейся от негативного воздействия внешнего мира, своего рода оплотом против всеобщего безумия. Он даже представить себе не мог ощущений человека, лишенного святости семейных уз. Более того, он не знал, как современный человек может выжить в этом безумном мире без помощи и поддержки семьи, без дома и семейного очага. Ведь только здесь чувствуешь себя в полной безопасности, испытываешь радость и грусть, надежду и отчаяние, страх и трагедию одновременно. Словом, только в таких условиях человек может быть самим собой и испытывать искренние чувства к родным и близким без какого бы то ни было притворства или лицемерия.

В гостиной горел свет. Марко Коста спал в инвалидной коляске, у его ног, свернувшись в клубок, мирно посапывал Пип, небольшой терьер, в котором отец Ника души не чаял.

Джулия, сестра Ника, оставила на кухне записку, которую отец никак не мог обнаружить. Она сообщала, что вынуждена отлучиться на неделю по важным делам в Милан и что их старший брат Марко звонил из Вашингтона. Он извинялся, что никак не может выкроить время для поездки домой, поскольку адвокатская практика не оставляет ему для этого никакой возможности. Если старик медленно умирает рядом с близкими, с этим, конечно, трудно смириться, но еще труднее осознать, что родной человек находится по другую сторону Атлантики и не может приехать по первому требованию. Однако в течение следующей недели необходимо во что бы то ни стало восстановить нормальный режим жизни. Ник будет по возможности оставаться с отцом по вечерам, а остальное время возьмет на себя Би, бывшая секретаршей у Марко, когда он еще занимался политикой. Она готова приходить к нему в любое время, когда Ника нет дома, и всячески помогать старику. Джулия очень не любила оставлять отца в одиночестве, но ей тоже приходилось время от времени покидать родной дом.