Чтение онлайн

Младший сержант Джонс открыл чемоданчик.

Того, что случилось после, Николас в деталях не различил.

Он услышал грохот, настольная лампа мигнула и взорвалась, через кабинет метнулся чёрный призрак. Николаса продрала дрожь, он выронил ключ от шкафа. В полумраке брызнула тёмная тяжёлая кровь, залила чистые бланки на столе и планшетку. На пол упало мёртвое тело. С подоконника на мертвеца, рассыпая отвёртки и гвоздодёры, свалился ремонтный чемоданчик…

Фрайманн опустил руку с револьвером.

У Николаса закружилась голова. Он смотрел на планшетку – её голографический экран стал единственным в комнате источником света. Экран судорожно вздрагивал. Секунду спустя база планшетки заискрила, и он исчез.

– О Господи, – нелепо пробормотал Николас. – А я боялся её кофе залить… – и перевёл взгляд.

Он не увидел Джонса. Перед ним маячила, загораживая обзор, широкая спина Фрайманна, обтянутая чёрной кожей. Николас смотрел в эту спину и думал, что если бы сержант Джонс не промахнулся, пуля, несомненно, прошла бы сквозь тело Фрайманна… и Фрайманн не мог этого не понимать… более того, он вполне сознательно метнулся наперерез, заслонив собой товарища Реннарда, революционного начупра…

– Товарищ Фрайманн, – сказал Николас.

Тот обернулся.

Пол кабинета дрогнул и полетел Реннарду в лицо.

Николас пришёл в себя на том самом диванчике, где собирался скоротать ночь. Он лежал, касаясь макушкой твёрдого деревянного подлокотника. Верхний свет бил в глаза. Николас зажмурился, и по векам скользнула тень.

Над ним стоял Эрвин Фрайманн.

У Реннарда всё ещё кружилась голова. Казалось, что Чёрный Кулак достаёт макушкой до люстры. Свет расплывался, Фрайманн казался бледным как мертвец, его окружали огни, вращавшиеся по строго сбалансированным орбитам…

– Что за чёрт, – выговорил Николас.

Фрайманн оставался спокойным как айсберг.

– Товарищ Реннард, вы переутомились. Не беспокойтесь, я уже принял меры.

Сражаясь с тошнотой, Реннард приподнялся и обвёл взглядом кабинет. Стол, обои и занавески – в крови… Бог мой, сколько крови… но труп уже унесли. Быстро же действует легендарный комбат; впрочем, ему положено.

– Спасибо, я о другом, – мрачно сказал Николас. Он попытался сесть, и у него получилось, хотя за подобающую позу пришлось расплатиться новым приступом тошноты.

Фрайманн склонил голову набок, словно удивлённая собака.

– Что вы имеете в виду?

Николас помолчал.

– Вы же в курсе, товарищ комбат, – сказал он наконец.

Тот смотрел озадаченно и явно ждал разъяснений. Николас подавил вздох. Фрайманн был в курсе, но как истый солдат не терпел намёков, догадок и фигур умолчания. По крайней мере между теми, кому по должности полагалось знать военную тайну.

– Я начупр соцобеспечения, – негромко сказал Реннард. – Самый безобидный человек в правительстве. На меня не могли покушаться… в этом качестве.

Фрайманн помрачнел, хотя, казалось, более мрачным быть невозможно. Он сел рядом с Николасом и облокотился о собственные колени.

– Кто-то догадывается об истинном положении вещей, – продолжал тот. – И хочет меня устранить… Полагаю, это Стерлядь.

Фрайманн смотрел внимательно. Глаза у него были совершенно чёрные, без чёткой границы между радужкой и зрачком, и от неподвижного холодного взгляда становилось не по себе.

– Стерлядь, – повторил Фрайманн.

– Нужны доказательства.

– Я не сориентировался, – Чёрный Кулак досадливо покачал головой. – Надо было брать живым.

Николас вздохнул.

– Он не мог действовать в одиночку. Каэла. Её нужно арестовать и допросить. И немедленно.

Фрайманн молча кивнул и вытащил из нагрудного кармана гарнитуру. Он отдавал приказы, а Николас смотрел в окно на панораму ночного Плутоний-Сити, мало-помалу приходил в себя и думал, что импортная планшетка безнадёжно испорчена, а на Циа таких не делают и до конца изоляции придётся переходить на лэптоп. Если изоляция когда-нибудь закончится… Ещё он думал, что делу нельзя давать ход, а значит, от Каэлы придётся избавляться. С каждым днём на его совести всё больше и больше жизней, и это не прекратится. И ещё: он забыл поблагодарить товарища Фрайманна за спасение собственной.

– Я бы арестовал всех, кто сейчас на дежурстве, – сказал тот, сложив гарнитуру.

– Нет. Если мы будем слишком осторожны, Стерлядь тоже начнёт осторожничать. А нам это невыгодно.

Фрайманн неожиданно проявил эмоции: беззвучно сплюнул.

– Я не понимаю, чего мы ждём, – сказал он с искренней досадой. – Взять его да и к стенке.

– Нет. – Николас откинул голову на спинку дивана, уставился в потолок. Виски ныли. – Сейчас мы следим за каждым его движением. Практически всю его агентуру держим под колпаком. Мы можем взять их за пару часов. Но Манта не успокоится. Не будет этих, появятся другие, о которых мы ничего знать не будем. Придётся всё начинать сначала, а информация дорого нам стоила… Стерлядь должен чувствовать себя в безопасности.

Фрайманн опустил голову.

– Не понимаю я этого, – пробурчал он.

– Так решил товарищ Кейнс, – Николас применил абсолютный аргумент.

Фрайманн даже выпрямился при звуке этого имени.

– Ясно, товарищ Реннард.

Николас закрыл глаза. «Спасибо тебе, железяка, но как же я не хочу тебя видеть…»

– Я не стал бы доверять дежурному водителю, – сказал Чёрный Кулак. – Должен был быть запасной план покушения. Вы остались работать, но могли и поехать домой. Давайте я вас отвезу, товарищ начупр.

– Не стоит. Слишком поздно. Спасибо. Я посплю тут, – Николас потер лицо руками. – В шкафу подушка и одеяло…

Фрайманн встал и шагнул к шкафу.

– Погодите, – Николас потянулся за ним, но в глазах потемнело, слишком трудно было встать. – Не надо, спасибо! Я сам…

– Меня не затруднит, – ответил Фрайманн, возвращаясь с мягкой охапкой. – Какие будут указания насчёт девушки?

– Сколько времени?

– Половина третьего.

– Нужно допросить её. Но нельзя, чтобы её успел допросить кто-то ещё. Она… не производила на меня впечатления железной женщины. Она может расколоться слишком быстро. А информация не должна уйти дальше нас с вами.