Чтение онлайн

— Я просмотрел документы, подготовленные вами за две недели моего отсутствия, — продолжал Свердлов. — Особенно любопытно донесение Синего. Я подготовил свои предложения.

— Я их видел, — буркнул Голицын.

— Вы не согласны? — Два года назад генерал не осмелился бы возразить. Два года назад Свердлов был для него царь и бог — для него и для всего посольства, включая посла. Но все уже в прошлом. Полковник этого еще не знал, но над его головой уже занесен топор. Голицын заговорил уверенным тоном:

— Не думаю, чтобы нам следовало поддерживать какие бы то ни было мирные инициативы на Ближнем Востоке, товарищ Свердлов. Я считаю, что мы должны вести войну против капитализма повсюду, где только сохранилось влияние империализма.

— Вы не берете в расчет, что, если в Камбодже начнется крупномасштабная американская интервенция, мы подтолкнем Китай на вмешательство... Я полагаю, что мы больше не можем позволить себе связывать руки арабо-израильской войной. Нам не следует допускать усиления китайского влияния на Дальнем Востоке. Это, товарищ Голицын, моя точка зрения. Для нас важно не то, убивают ли арабы евреев или евреи арабов, а то, удастся ли нам остановить наступление маоизма. Я в этом убежден, и вы меня не переубедите. Я удивляюсь, что вы не разделяете моей позиции.

— Я просто не верю, что мы не сможем разрешить наши разногласия с социалистическим Китаем, — ответил Голицын. Его проверяют, и он чувствовал себя настолько уверенно, что решил не скрывать своих мыслей. — У нас одинаковые цели. Возникшие недоразумения — это следствие ошибок руководства в прошлом. Слишком сильно склонялись к уступкам подлинному врагу. Капиталистический мир должен быть уничтожен. Товарищ Свердлов, наш образ жизни не может сосуществовать с их образом жизни. Это предательство революционного социализма. Мы должны покончить с их системой, если хотим выжить. Мы должны сплотиться с Китаем как можно теснее в достижении общей цели.

— Не верю я, что цель у нас общая, — произнес Свердлов. Он тоже проводил эксперимент. Если его старый противник способен понять существующую реальность, всю глобальность происходящих в мире перемен, то он, возможно, сумеет увидеть то, что видел Свердлов. Возможно, но весьма сомнительно. Этот тип людей никогда не был способен видеть дальше усвоенных большевистских заповедей. По этой причине стало необходимостью уничтожить многих из них, когда революция утвердилась.

— Я считаю, что Китай — это то, чем он был всегда: националистическая держава с империалистическими традициями, которые в своей основе марксизм не затронул. Я считаю, что Китай сделал шаг не вперед, а назад. Он отказался от непосредственного прошлого, перестал быть федерацией разобщенных провинций, в которых правят бандиты вроде Чан Кай-Ши, и стал таким, каким был восемьсот лет назад. Гигантское голодное пространство с самым большим в мире населением, где правит Мао Цзэдун, император Китая. Они наверняка уничтожат капиталистический мир и будут править тем, что от него останется. Если останется... Но все равно они повернут на нас, как на единственного конкурента по абсолютному господству на земном шаре. Я, товарищ генерал, люблю свою страну и не верю, что можно оседлать китайского тигра, не верю даже в то, что можно это попробовать, не рискуя быть заживо съеденным.

Голицын покачал головой. Он старался слушать, но смысл сказанного до него не доходил. Он понял только одно: Свердлов нападает на Китай и ни разу не сказал про загнивающий капитализм.

— Вы считаете так, — сказал Голицын, — а я по-другому.

— В таком случае мы должны сойтись на том, что расходимся во мнениях, — улыбнулся Свердлов. — Но это, я уверен, не помешает нам в работе. Мы по крайней мере знаем, как мирно сосуществовать.

Он нажал на звонок. В дверях показалась Анна Скрябина.

— Принесите чаю генералу. А мне достаньте виски и стакан вон из того шкафчика.

Голицын молча наблюдал за Свердловым, пока девушка не принесла ему чай, дымившийся в стакане с серебряным подстаканником. Голицын отхлебнул, а секретарша налила Свердлову виски. Он взял у нее бутылку и долил стакан почти до краев. Затем отпил глоток, как будто пил воду. Девушка вышла из комнаты, бесшумно и незаметно. Свердлов подумал, что она скорее выплыла, чем вышла. За три дня он начал ненавидеть ее.

— Интересно, кто завербовал Синего? — внезапно спросил он.

— Я слышал разговоры, что вы, товарищ Свердлов, — произнес Голицын. Он всегда считал, что это так. Среди подчиненных Свердлова утвердилось мнение, что своей стремительной карьерой он обязан удачной вербовке необыкновенно важного агента в одной из западных великих держав.

— Я даже не знаю, кто это, — промолвил Свердлов. — Никто, кроме Панюшкина, этого не знает. Настолько он важен. Еще ни один человек, работавший на нас, не был так тщательно прикрыт.

— Разумно, — согласился Голицын. Он смотрел, как в стакане Свердлова оставалось все меньше виски. Вот вам еще один признак разложения, за водку он бы его не упрекал. — Никто с нашей стороны его не сможет выдать. Нашлись же перебежчики, знавшие Фукса и Нанн Мей, — это была ужасная ошибка.

— Синий — наш лучший источник информации по очень многим вопросам, — заметил Свердлов. — Он передает нам ценнейшие материалы. Он знает, что представляет самую большую важность. За шесть месяцев я познакомился с десятком подборок от Синего, и все до единой были отлично сделаны. Ни одного лишнего слова, выводы точные и квалифицированные.

— А национальность? — зашел с другого конца Голицын. Ему очень хотелось узнать, правду ли говорит Свердлов, действительно ли он не знает, кто этот загадочный Синий.

— Не знаю. И никто не знает. А сейчас давайте сменим тему, но не предмет нашего разговора: во время поездки на Барбадос мне повезло. Я установил полезный контакт.

Голицын напрягся. Инстинктивно он почувствовал, что его ждет разочарование.

— На острове я встретил женщину. Ее работа связана с весьма секретными вопросами, и у нее есть несколько контактов с Британским посольством в Вашингтоне. Мы подружились. — Он улыбнулся своей кривой улыбкой и допил виски. — Я возобновлю нашу дружбу здесь, мне кажется, я смогу ее завербовать.

— Было бы здорово, — хмуро промолвил Голицын. Миссис Ферроу придется вычеркнуть из донесения о Свердлове. Она будет для него плюсом, а не минусом.

Через час Свердлов отпустил его. После этого набрал телефон кабинета Джуди в здании ООН. Он чувствовал, что Анна Скрябина в приемной подслушивала. Четырехчасовым самолетом он вылетел в Нью-Йорк.

Джуди вышла без двадцати пяти семь, она повернула налево и прошла с полквартала до угла, где, по словам Свердлова, он должен был ее ждать. У обочины стоял темно-зеленый «мерседес». Когда она поравнялась с машиной, окно опустилось, и Джуди увидела Свердлова.