Чтение онлайн

– Ха, любовь! – Алексей оскалился в циничной улыбке. – Тебе девки мало давали, вот ты о чувствах и рассуждаешь! Сопляк ты и придурок. А честь – это тоже отговорка неудачников. Ни хрена в жизни не может, а заявляет что честный и гордый.

Пыльцын совсем распалился! Он уже не говорил – орал что-то. Про пижонов и сопляков, про новую власть, про победу трезвого расчета над бездарностями… Я не особо вникал. Мне стало совсем безразлично. Я совсем недавно думал о Пыльцыне как о враге, о предателе, а он просто ничтожество. Его даже нельзя ненавидеть. Ну, нельзя же ненавидеть болезнь. Или это не болезнь, а просто паразит? И ещё я понял – я не смогу его убить так просто. И не потому, что он вот сидит, машет пистолетом перед носом и орет ерунду. Такие как он плохо кончают. Когда-нибудь и его предадут.

Я стоял напротив Пыльцына и молчал. Было что-то странное в нашем положении – он сидел с оружием в руках, а я, как ученик в кабинете директора школы, стоял напротив него через стол. Я смотрел на него как на что-то неживое. Или неразумное. С холодной неприязнью. Внезапно Пыльцын замолчал, он словно прислушивался к чему-то. Его сумбурная речь стала неразборчивой, лицо исказила гримаса – словно справа все лицо обвисло, пистолет выпал из рук и он Пыльцын завалился на бок. Переволновался, видимо, или может ещё что. Он остался для меня все также безразличен. Подобрав его пистолет я вышел в прихожую, оделся и уже было ушел. Но все-таки оглянулся. Пыльцын сполз наполовину с дивана и смотрел на меня. Был открыт только один глаз. Он смотрел на меня с тоской и ненавистью.

Через двадцать минут я был дома.

– Надя! Выходи! – я подергал ручку балкона. Балкон был закрыт снаружи на защелку. Защелку давным-давно поставили на балконной двери, чтобы курящие гости не задымили квартиру.

На улице было уже темно, и я ничего не видел. Наверное, Надя сидела в углу, который не виден из окна.

Я сразу позвонил Сашке Сотникову. Хотел предупредить про Пыльцына. Да и вообще хотелось поговорить. Длинные гудки и все. Странно, почему его нету дома? Поздно ведь. Или я опоздал. Я стал было рыться в записной книжке, но тут до меня дошло – мне нельзя никому звонить. Если Пыльцын уже донес, то меня явно прослушивают. Но был один человек кому я мог позвонить и кому я хотел позвонить. Толик. Ведь совсем не факт, что он погиб как все полицаи.

– Алло! – после первого же гудка прозвучал знакомый голос в трубке. Бодрый и веселый. – Слушаю!

– Толик привет, это Андрей, – я даже растерялся.

– О! Здоров! – мне показалось, что Толик рад моему звонку – А мне Андрукович говорил, что ты вернулся. Чего не звонил?

– Да, все собирался, а тут сам понимаешь – работа, дела всякие, – промямлил я. Честно говоря, зачем я ему позвонил? У меня, что сегодня день дружбы с предателями? Куда меня несет?

– Давай заходи! Прямо сейчас! – Толик видимо и впрямь обрадовался моему звонку.

Мне не хотелось сейчас идти к нему. Просто не хотелось. И приглашать не хотелось. Но надо встретится. Ведь смотри – в полицаи подался, а жив, и вроде неплохо себя чувствует.

– А давай так, состыкуемся, походим где-нибудь? – я стал прикидывать, где бы. – В сквере университетском давай. Там тихо никого нет.

Через полчаса я уже слонялся между облезлых лавочек в университетском скверике. Он был уютный и тихий. Сейчас все окна в учебных корпусах были темными. Но света от пары фонарей хватало, чтобы чувствовать себя спокойно. Странно, почему я раньше не приходил сюда. Не раньше – тогда, а раньше сейчас, последние дни. Ведь мы любили этот сквер. Обычно после лекций часами торчали, встречаясь и болтая о чем угодно. Раньше… Ведь всего чуть больше чем полгода. А ведь скоро Новый год! Я забыл! Надо будет елку поставить. Надя, наверное, обрадуется.

– Здоров! – Толик думал, что подкрался незаметно, хотя я давно слышал, как он сопит, приближаясь ко мне. Он пожал руку, похлопал по плечу. – Ну, хоть и на природе, но надо!

Толик достал из внутреннего кармана бушлата плоскую фляжку.

– Ну, давай, за встречу! – он протянул мне фляжку, предварительно отвинтив маленькую крышечку. – Давай, давай! У меня такого добра навалом!

Это был хороший, насколько я мог разбираться, коньяк. И у него такого навалом…

– Ну, за здоровье и встречу, – Тольки сделал большой глоток. – Давай рассказывай, как ты?

– Да, что я… – действительно, чего особенного я мог рассказать. – Отбыл в лагере, потом вернулся, вот устроился. Живу как все.

– Да, лагерь не сахар, – сообщил Толик, словно я ему жаловался. Он совсем не чувствовал и не вел себя как бывший полицай. Я ведь помню их, партизанящих. Безнадежных, озверевших от этой безнадежности.

– А я сразу понял, не в полиции надо работать, там никаких перспектив, – Толик без вступления стал рассказывать о своей жизни. – Я через неделю попросился в гражданские службы поддержки. На зрение сослался, я же дальтоник. Ну, мне помогли, конечно, знакомые, и меня взяли в техническую службу электросетей.

Толик рассказывал про службу электросетей. Как он проверял исправность электропровода или ещё чего там. Про то, как сумел запастись и продуктами и коньяком. Случайно набрел на разрушенный склад. А потом он попался на этом, но не сильно. Его выгнали с постоянной работы, теперь он теперь, как и я, понедельщик. Про то, что если бы он не сообразил вовремя, то горел бы синим пламенем, как и остальные полицаи. И, что главное уметь вертеться.

Как все просто. Можно предать, но чуть-чуть. Вроде и ничего плохого не сделал, но уже никто в лагерь не послал. А потом тоже, слегка поработать на власти. И прибарахлиться, запастись. И тоже вроде ничего плохого. И тебе ни лагерей, ни смерти товарищей, но зервудаков, ни крови, ни дерьма и пота. Главное, чтобы помогли в нужный момент и все. И жизни течет не особо сладко, но сытно и спокойно. А интересно, если бы его не отпустили из полицаев? Стрелял бы он в меня? Но ведь отпустили.

– Жизнь штука сложная, – почему-то вдруг назидательно произнес Толик. – Надо вертеться! Вот я не играл в ваши дурацки ролевки, серьезными видами спорта занимался. Вот меня и заметили.

– Ну, почему они дурацкие? – обиделся я. А чего это вдруг все про ролевки говорить стали? – Мы же в красивую жизнь играли…

– Вот она ваша красивая жизнь! – вдруг Толик взорвался прямо. – Где твои рыцари-джедаи, благородные маги и всякие другие орки? Придурки в эти игры играли! А как чуть вокруг все поменялась – где они – активные и благородные. Все всегда одинаково.

Толик жадно хлебнул из фляжки, потом, поколебавшись, протянул мне.

– А ты знаешь, Пыльцын всех самых активных ролевиков сдал властям. Их казнили потом. Вот и не стало джедаев и магов. – Зачем я спорил с Толиком? Он ведь не поймет. – Пыльцын активно с властями работает. Или работал.

– Козел твой Пыльцын. – Толик опять глотнул из фляжки. – Предатель, одним словом.

Странно, себя он предателем не считает.

Я не хотел дальше говорить с Толиком. Он каким был таким и остался. Просто разные ситуации дают проявить разные стороны человека. И разные варианты его судьбы. Мы ещё посидели на скамеечке, похлебали из фляжки, пока она не кончилась. Повспоминали однокашников, а потом тихо разошлись. Тем более что уже было совсем поздно.