Чтение онлайн

– Да, Асса, вы прекрасно готовите, – сделала я лживый комплимент хозяйке.

– Вы, я думаю, в очередной раз убедитесь, что никакие мы относимся к вашей планете очень почтительно, ведь мы даже кормим вас, как самих себя.

Я молча кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто принимая информацию. Тут как раз Асса встала из-за стола и сообщила:

– Сейчаас будут второе, – и, собрав тарелки на тележку, опять скрылась за дальней дверью, видимо там была кухня.

На второе, в таких же тарелках подали нечто вроде пюре. С примерно той же вкусовой гаммой. К пюре, вместо вилок полагались маленькие лопатки. Скорее всего, аналоги наших вилок.

– У наас, так принаато, для гостей делать нешколько ед. – Асса, видимо, наконец решила поучаствовать в разговоре. – Нет, пищ. Это «нодо». В него надо добавлять особые компоненты. Это очень непростое блюдо. Очень сбалансированное и полезное.

– А вот у нас были традиции совсем иные. Мы готовили из натуральных продуктов.

Вот моя мама очень вкусную солянку делала. Там столько разных компонентов нужно было собрать, и потом несколько часов резать, жарить, варить…

– Да, я неемношко знайуу, – грустно кивнула в ответ Асса. – Но веедь теперь стааало лушше! Веть уше не натоо телать такууёю непраавильную рапоту.

Я понял, что мне будет очень трудно объяснить свою мысль Ассе. И не стал спорить.

– А теперь позвольте вам предложить «тао». Это заменяет нам десерт, – Михаил после этих слов поднялся и сам отправился за, как он назвал, «тао». Тао оказался непрозрачным напитком с кисловатым вкусом. Совершенно неинтересным.

– Это очень важный компонент нашего питания, – стал объяснять Михаил, словно пытаясь оправдать невкусный напиток. – После еды, если наступает насыщение, может возникнуть легкая эйфория, расслабленность и даже, как у вас принято, опьянение пищей. Мы такого не допускаем. Тао – это нечто, концентрирующее внимание и стимулирующее мозг. Ведь при насыщении происходит отток крови от клеток мозга, и мы это компенсируем за счет тао.

– А у нас опять все было неправильно и наоборот. – Я стал рассказывать, словно Михаил и сам не знал этого. – Мы ещё и пили за едой.

– Да, варварство. Я надеюсь, это позади. А давайте пойдем в мой кабинет, я вам покажу интересные фотографии, пока тут Асса приберется.

Кабинет Михаила тоже был крайне аскетичен. Стол, с аккуратно уложенными листочками бумаги в левом углу, шкаф с книгами и папками, два кресла. Вот и все.

– Я давно хотел показать вам свою коллекцию фото. – Михаил устроился в кресле и кивнул мне, приглашая тоже сесть. – Ведь вы правильно заметили, мы пролетели пол вселенной, и повидали много миров. А я очень люблю фотографию, у нас правда это совсем по-другому называется и сам процесс другой.

– Вам, наверное, интересно будет вот на эти фото посмотреть.

Михаил достал из кармана пиджака пульт, все тот же, или такой же, как он использовал в бункере. На белой стене возникла картинка. Я понял, что эта стена была чем-то наподобие гигантского дисплея.

– Вот это я на небольшой высоте над поверхностью Марса сделал, очень занятная планета!

Красно-коричневый грунт, наподобие каменистой пустыни. Фотографии были очень похоже на те, которые несколько лет назад передавала американская станция. Тогда их во всех газетах и журналах печатали. Я так сразу и сообщил сенту.

– Да, конечно, я в курсе того, что вы запускали роботов на Марс. Я сам их видел. Мы изъяли эту рухлядь, нам нужно было заранее понять уровень вашего развития. Хотя, мы уверены были, что колонии на Марсе выжили.

– Что вы имеете в виду? Какие колонии? – не понял я.

– Колонии наших общих предков. Мы храним память о тех временах. И у нас была слабая надежда, что колонии не зачахли. Однако… – Михаил сделал скорбную гримаску, – Вы и сами знаете, что Марс безжизнен. Но руины выглядят очень впечатляюще.

– Вы нарочно произносите, время от времени, слова, которые во мне порождают тревожные вопросы, или это просто мне так кажется? – решился я на трудный вопрос.

– Пардон? – Михаил, как всегда, в случае особой заинтересованности, чуть наклонил голову.

– Вы и французский знаете… – протянул я. – А спросить я хотел вот что: вы упомянули, что владели контролем над гравитацией всегда, вы упомянули, что на Марсе были наши колонии. Именно так – наши общие. Что ещё общего у нас? И почему вы владеете такой безумной техникой, но пользуете её только для уничтожения нас, несоразмерно менее оснащенных и вооруженных. Что есть мы? И что есть вы?

– А вот это я и хочу узнать от вас, – неожиданно ответил мне Михаил. – Но не спешите с ответом. Все поймете постепенно. Пока давайте лучше фото смотреть. Вот, это самая впечатляющая руина Марса.

На экране появилось изображение, напоминающее фантастические картинки с обложек модных романов. Уходящая в небо стена, изъеденная временем, у основания она была присыпана камнями и песком. Примерно на середине стены угадывались полустертые горельефы – но можно было легко угадать в них дракона и человека стоящего рядом с драконом.

– Интересно, зачем наши предки украшали свои стены драконами? Или это марсиане такое построили?

– А это вовсе и не марсиане, там наша колония, она потом погибла, потеряв связь с метрополией. А вот смотрите, на Луне, какую смешную штуку мы нашли! – Михаил перешел к следующей картинке, явно не желая развивать разговор о колонии Марса.

Я увидел так хорошо знакомый по учебникам Луноход!

– Я знаю, что это, это старая лунная разведывательная станция! – Поспешил я сообщить сенту, – это много лет назад наши запускали.

– Ну, не так и давно, мы разобрали его, выяснили, когда было сделано. Удивительная конструкция! И размеры этой тележки потрясают. Как его вообще до Луны дотащили.

– Дотащили, спокойно! И работал тоже отлично, – мне стало обидно за Луноход.

Тут наш разговор прервал шум за дверью.

– О, дети уроки сделали, игру затеяли. Пойдемте, я вас познакомлю, – Михаил выключил экран. Я так понимаю, показ фото окончился.

В главной комнате играли два пацана. Мальчики с писком валтузили друг друга палками из губки. Наверное это у них такие игрушки. Сыновья Михаила были очень похожи, оба белобрысые и ушастые. Увидев нас, они прекратили возню и уставились на меня с широко раскрытыми глазами, как на героя фильма ужасов. Михаил произнес фразу на совершенно непонятном языке. Потом уже мне: