Чтение онлайн

– Иисус не заплатит за мой каталог.

Лиззи притворно рассмеялась.

– Не заплатит. И поделом тебе.

Агнес встала, потом села на одеяло рядом с матерью. Зажженная сигарета была жалким предложением мира, но Лиззи приняла ее и сказала:

– Помоги мне вытащить эти папильотки. Я, наверно, похожа на полоумную. – Агнес взяла материнскую голову в свои руки, погладила редеющие волосы. Лиззи немного смягчилась. – Знаешь, твой отец всегда в пятницу вечером приходил в половине седьмого. Все остальные работяги пропадали. Во всем Джермистоне до послеполуденных часов воскресенья не было слышно ни одного мужского голоса. Помню, ты высовывалась в окно, смотрела, как они бредут домой к воскресному ужину, все с сильного похмелья.

Чистильщицы картофеля снова закивали в унисон.

– Я им не судья, – сказала Лиззи. – Так было заведено в те времена. Если ты хотела, чтобы у тебя были деньги на хозяйство, то должна была выковыривать своего мужика к пятничному ужину из паба. Но твой отец возвращался домой с песней к пятничному вечеру: жалованье целехонькое в кармане, а под мышкой новый пакетик. Дурачок заходил на рынок по пути из Медоусайда и покупал тебе маленькое платьице или новое пальтишко. Я никогда не слышала, чтобы у кого-то муж знал размеры своих чад, я уж молчу о том, чтобы он что-то им покупал. Я ему все говорила, чтобы он перестал, что он тебя избалует. Но он только отвечал: «Какая от этого может быть беда?»

– Ма, я больше не могу об этом.

– Откровенно говоря, я порадовалась за тебя, когда ты вышла за этого Брендана Макгоуэна. Мне казалось, он мог тебе дать то, что твой отец дал мне. Но посмотри на себя: тебе непременно нужно было искать кого получше.

– А что – нельзя?

– Получше? – Лиззи прикусила кончик языка. – Посмотри, куда это получше тебя привело. Эгоист до мозга костей.

Агнес расплела последнюю папильотоку матери. Ей приходилось сдерживать себя – уж больно велико было желание дернуть, хоть чуть-чуть.

– Что ж, если ты меня считаешь эгоисткой, хочу попросить тебя об услуге.

Лиззи шмыгнула носом.

– Недавно помирились – рановато еще просить об услугах.

Она потерла мочку уха Лиззи, потерла легонько, с намерением.

– Мне нужно, чтобы ты передала ему кое-что от меня. Скажи ему, что мы съезжаем. Скажешь?

– Это убьет твоего отца.

– Не убьет. – Она покачала головой. – Но если я останусь, я точно знаю, что потеряю его.

Лиззи повернула голову, внимательно посмотрела на дочь. Ее холодный взгляд отметил искорку надежды в глазах Агнес.

– Ты во что угодно готова поверить. – Это был не вопрос.

– Нам нужно начать с чистого листа. Шаг говорит, переезд может все исправить. Домик совсем маленький, но там свой садик, и отдельная входная дверь, и все такое.

Лиззи небрежно помахала сигаретой.

– Ах, какие мы! Собственная входная дверь. Скажи мне: сколько тебе замков понадобится повесить на эту дверь, чтобы не выпустить этого блядуна из дома?

Агнес почесала кожу вокруг своего обручального кольца.

– У меня никогда не было собственной входной двери.

После этого две женщины долго молчали. Первой заговорила Лиззи.

– Ну так и где она – твоя собственная входная дверь?

– Я не знаю. Это где-то на Истерн-роуд. Раньше ее снимала какая-то итальянская шлюшка или какой-то знакомый Шага. Он говорит, там много зелени. И тихо. Как раз для моих нервов.

– А собственная бельевая веревка там есть?

– Думаю, есть. – Агнес перекатилась на колени. Она умела выпрашивать то, что ей хотелось. – Слушай, мы ведь снова друзья, правда? Мне нужно, чтобы ты сказала об этом папке.

– Время ты выбрала просто превосходное. После этой утренней фигни? – Лиззи опустила подбородок на грудь и растянула губы в грустной клоунской улыбке. – Если ты уйдешь, он будет корить себя до конца жизни.

– Не будет.

Лиззи начала застегивать свое летнее платье. Пуговицы залезали не в те петли, испытывая ее терпение.

– Помяни мои слова. Шага Бейна интересует только Шаг Бейн. Он увезет тебя к черту на рога, там-то тебе и придет конец.

– Нет.

Тут, неуклюже топая, во двор вошли Вулли и Шагги. Первой их увидела Лиззи.

– Ты только посмотри на это: ходячая реклама мыльного порошка.

Когда Агнес посмотрела на Шагги, тот слизывал со своих пухлых пальцев остатки «Эйфелевой башни». Она не смогла сдержать улыбку, глядя на отца – гиганта, выпустившего полы рубашки поверх брюк, словно школьник, уклоняющийся от ношения формы. Они шли медленно, между ними покачивалась куколка Дафна, столь любимая Шагги.

– Если ты не можешь заставить Шага вести себя правильно по отношению к тебе, то по крайней мере заставь его вести себя правильно по отношению к мальчику. – Лиззи прищурилась, глядя на внука и его белокурую куколку. – Тебе надо будет пресечь это на корню. Неправильно это.

Агнес следила за красными кожаными чемоданами Шага, которые перемещались по квартире. Они появились из ниоткуда в начале этой недели, без ценников и почти как новенькие. Прежде чем тщательно упаковать вещи, Шаг аккуратно сложил всю свою одежду, носки затолкал в туфли, скрутил нижнее белье в опрятные рулетики. Часто в течение этой недели он открывал один из красных чемоданов и внимательно изучал содержимое, словно запоминая, где что лежит, потом закрывал крышку и надежно запирал замок. Агнес видела, что чемоданы полупусты, что внутри еще много свободного места. Несколько раз она оставляла рядом с ними маленькие стопки детской одежды, а потом с яростной ревностью наблюдала, как чемоданы перемещаются в другой конец комнаты, а вещички ее детей остаются там, где и лежали.

В день переезда он поставил красные чемоданы у двери в спальню. Агнес безуспешно попыталась ногтем отпереть замок на одном из них. Она недоумевала, почему муж до сих пор не показал ей нового дома. Идея переезда зародилась у Шага после одной из ночных смен, когда он разговорился с одним своим приятелем-масоном, которому принадлежала кулинарная забегаловка в центре города. Квартира в муниципальном доме с отдельной входной дверью, две общие комнаты внизу, две спальни на втором этаже. Шаг сразу же подписался на это жилье со всей беспечностью покупателя лотерейных билетов.