Шале в горах
Шрифт:
Трубку подняли сразу, и Анна Ивановна услышала знакомый Наташкин голос, мало изменившийся со времён студенчества.
– Анька? Привет, дорогая! Как ты? – Голос у Наташки звенел молодым задором, так что Анна Ивановна почувствовала укол зависти и непроизвольно всхлипнула. – Ты что там, сопли разводишь?! – Наташка сердито прикрикнула на Анну Ивановну. – Прекращай! В чём дело?
Анна Ивановна утёрла слёзы, высморкалась и произнесла в самую трубку:
– Меня на пенсию выгнали… да Герочку вот вспомнила… эх, и дура я была! Кстати, поздравляю с юбилеем семейной жизни. Как твой?
– Да в порядке, бегает как лось. А чего ему сделается? Не летает, конечно, но сейчас в лётной школе преподаёт.
– Он у тебя молодец. Дай ему Бог здоровья! И тебе, кстати, тоже. Как дети, внуки?
– Да ничего… пыхтят, Нинка второго рожать собралась, так что я скоро снова бабушкой стану. А твои как?
– Да тоже ничего. Правда, у Ленки ничего не получается, сколько живут уже… но ничего, лечится, надеемся…
– Ладно, что всё про детей, да про детей… сама как?
– Да никак. Никому не нужная старая бабка. Пенсионерка к тому же.
– Ну-ну! Ты это брось. Какая ты старая? Только на пенсию вышла. Свобода! Наслаждайся. И хватит ныть! Я понимаю, ты к Гере очень привязана была, но нельзя же теперь остаток жизни провести в скорби! Живой в гроб не ляжешь, да и ни к чему это. Неужели бы Гера хотел, чтобы ты себя заживо похоронила? А знаешь, приезжай к нам на Новый год! Ваня рад будет… дети придут, внуки. Егорка такой забавный!
– Да ладно… в такую даль… спасибо, конечно, но как-нибудь в другой раз… Гера мой в горы хотел…
– Так поезжай в горы! Исполни волю покойного. Пусть за тебя порадуется с Небес. А ещё, знаешь, заведи-ка ты любовника! Молодого, горячего! Пусть встряхнёт тебя как следует.
– Ты с ума сошла?! Какого любовника?! Кому я нужна?! Да ещё молодому! Сказала бы ещё старика, чтоб было кому о болячках рассказывать, куда ни шло… а ты – молодого! Молодые на молодых смотрят.
– Не скажи. Сейчас мода пошла брать в любовницы дам старше себя. Так что шансы у тебя есть. Но на крайний случай можно и пенсионера. Будете по улицам под ручку прохаживаться! – Наташка засмеялась.
– Тебе смешно! – Анна Ивановна вздохнула. – А мне грустно!
– А что плакать-то? Старость – болезнь, которая не лечится. Это, знаешь, всех ждёт. Ну, пошумели в молодости, погремели, и хватит. Пора и на покой.
– Кто пошумел, а кто и не очень… прожила жизнь, как в угаре, и вспомнить нечего.
– Прекрати. Слушать твоё нытьё не хочу! Ты просто с жиру бесишься. Муж всю жизнь на руках носил, дочь родила, чего ещё?
– Сама не знаю. И правда, бешусь, наверное, от одиночества. Совсем плохая стала.
– Вот и я говорю: иди, купи платье, или куртку, и поезжай в горы. А про любовника подумай! Не последнее дело от тоски. Кстати, чего это тебя на пенсию турнули? Тебе вроде только пятьдесят пять недавно было? Пару лет ещё могла бы трудиться запросто.
– Да, – Анна Ивановна махнула рукой около телефона, – история одна некрасивая получилась с нашей начальницей. Сама виновата. Но теперь не исправишь. Слово не воробей.
– Сболтнула лишнего? Ну да, с кем не бывает. А та мелко так отомстила? Вот сволочь!
– Примерно так. Но нечего язык распускать.
– Не занимайся самобичеванием, тебе это не идёт. И потом, сама говоришь: что сделано, то сделано. Как говорится, расслабься и получи удовольствие. Бог ей судья. Ты лучше действительно отдохни и займись собой. А потом и работу подыщешь непыльную. Ещё и перекрестишься сто раз, что с завода ушла. Ну, сама подумай, что там хорошего? Режим, от звонка до звонка, дисциплина, ни войти, ни выйти, да и зарплата не ахти какая. С твоим опытом и получше работу можно найти. Сейчас пенсионеров ценят.
– Спасибо за поддержку. Ты вселила в меня оптимизм. Ладно, давай закругляться, а то я все свои сбережения на болтовню растрачу, не на что ехать будет.
– Не прибедняйся. Небось поднакопила деньжат? Ладно, шучу! Пока! Звони. А как соберёшься, так и приезжай. И вообще, комп купи себе, и скайп поставь. Хоть увижу тебя. И денег тратить не придётся.
– Слушаюсь. Целую.
– Целую.
Анна Ивановна положила трубку. А что, Наташка права. И компьютер нужен, и скайп. Что это она живёт как в берлоге? Пока работала, не надо было, а теперь обстоятельства изменились. Кстати, – вдруг вспомнила Анна Ивановна, – что это там Наташка про любовника вещала? Совсем на старости лет умом тронулась!
Анна Ивановна не сказала ей, но именно через молодого любовника она и пострадала. Только не её любовника, конечно, а начальницы – Ксении Игоревны, которого та завела, будучи на шестом десятке, то есть немного младше самой Анны Ивановны.
Скверная вышла история, надо признаться. Дело в том, что Ксения Игоревна, начальница Анны Ивановны, дама приятная во всех отношениях, хотя и немолодая, завела себе любовника. Ксения Игоревна имела мужа, взрослого сына и дочь, которая недавно родила ей внука. Однако всё вышеперечисленное не помешало её внезапно вспыхнувшей страсти.
Любовник, анемичный молодой человек со старомодным именем Яша, работал в соседнем отделе. Никто не знал, как именно между ними вспыхнуло чувство, но факт оставался фактом. Ксения Игоревна помолодела, похорошела, облачилась в юбку выше колена и обрезала волосы на молодёжный манер. За её спиной шушукались, осуждали, одобряли, восхищались, ругали, но в глаза, разумеется, никто ничего не говорил.
Анна Ивановна тоже не одобряла действий начальницы, и как-то в ненужном месте в ненужное время весьма громко заметила, что старая дура крутит мозги молодому невинному мальчику, вместо того, чтобы воспитывать внуков. Неужели ему приятно, возмущалась Анна Ивановна, трогать это дряблое старческое тело? Наверное, Анна Ивановна говорила это более громко, чем остальные, и более часто. Так или иначе, но её слова дошли до ушей Ксении Игоревны, и она вызвала Анну Ивановну к себе. Состоялся весьма неприятный разговор, и Анне Ивановне пришлось сильно краснеть. Ксения Игоревна строго посмотрела на неё и сказала: