Чтение онлайн

Дождавшись, когда сестры скроются из виду, Синклер обратился к Джапонике. Голос его просто звенел от ярости:

— А вы, мадам, ступайте за мной. Виконтесса повиновалась. Устраивать дискуссию с лордом Синклером в коридоре она не могла, но то, что он стал свидетелем столь безобразной сцены, не только злило ее, но рождало чувство неловкости.

— Я сожалею, что вы познакомились с девочками при таких обстоятельствах. Обычно они ведут себя тихо и…

Лорд насмешливо приподнял бровь, и Джапоника замолчала. Врать не было смысла, как и оправдываться.

— Если их поведение — результат вашего влияния, то вы для них плохая опекунша.

Джапоника мудро решила, что оскорбительный намек можно и проглотить, если несчастливый эпизод привел их непосредственно к тому вопросу, который она намеревалась обсудить с лордом с самого начала.

— Я готова сделать все возможное, чтобы избавить себя от этой роли.

— Не сомневаюсь, что в этом случае выиграют обе стороны.

— При всем самоуважении, должна признать, что я им не ровня. Их воспитанием и опекой должен заняться тот, кто по своему происхождению и воспитанию им ближе. — Джапоника выдержала многозначительную паузу. — Такой человек, как вы. Лорд несколько долгих секунд пристально смотрел на виконтессу.

— Я бы предпочел, чтобы бешеный верблюд пятьдесят миль тащил меня за собой по джунглям, — сказал он наконец.

Джапоника еле сдержала улыбку.

— С ними иногда нелегко.

— Лучше бы их утопили при рождении. Джапоника едва не вскрикнула.

— Как жестоко!

— Зато честно. — Он усмехнулся. — Даже если взять лучшее у каждой, на одну приличную девушку все равно не хватит. Слава Богу, их воспитание не входит в мои обязанности.

Честно говоря, Джапоника хотела бы услышать иное. Она решила испробовать другую тактику:

— Их отец высказал пожелание, чтобы одна из старших сестер была как можно скорее выдана замуж. В этом вы, конечно, помочь сможете. Разве среди офицеров, что были у вас сегодня в гостях, нет холостяков?

Девлин смотрел на Джапонику так, будто у нее выросли рога. Он был абсолютно уверен в том, что разговор о сватовстве дочерей лорда Эббота был только уловкой, предлогом для чего-то другого. Умные женщины начинают разговор о чем-то, совершенно к делу не относящемуся, лишь для того, чтобы сделать удачный маневр и перейти к сути в совершенно неожиданный момент.

— Позвольте мне быть откровенным до грубости. Я и пальцем не пошевелю, чтобы напустить этот бродячий зверинец на кого-нибудь из своих знакомых.

Задетая его снобизмом, Джапоника сказала:

— Я отвечу вам взаимностью и буду столь же откровенна. Ваше наследство сделало их нищими. Другой на вашем месте счел бы для себя долгом чести выдать кого-нибудь из них замуж.

Посмотрев на носки своих ботинок, лорд Синклер протянул:

— Мадам, я скорее женился бы на вас.

— Женились на мне?

Он наслаждался выражением неприкрытого изумления на ее лице. Как хорошо она разыгрывала невинность! Действительно, жениться на ней!

— Это всего лишь фигура речи, — холодноватым тоном пояснил он. — Полагаю, вы слишком заняты возложенными на вас обязанностями по патронажу приемных дочерей, чтобы обременять себя новым ухажером.

Джапоника почувствовала, что покраснела до корней волос.

— Вы абсолютно правы, если имеете в виду себя в качестве утешителя моей вдовьей доли.

Девлин спрятал улыбку. В самом деле, какое неподдельное возмущение в голосе! Да уж, рыжие волосы не обманули. В этом хрупком теле скрывалась женщина с жарким темпераментом. Это его возбуждало.

— Вы виконтесса, а одеваетесь как гувернантка, попавшая в нужду. Что это за смехотворный предмет? — Он выпростал руку и сдернул с головы Джапоники чепец так быстро, что она не успела ему помешать.

Случайно он задел узел, шпильки выскочили, и рыжие кудри упали на ее спину и плечи. Девушка увидела, как расширились его зрачки, и больше не сомневалась в природе его чувства. В глазах лорда был голод, животный голод самца.

Голос ее слегка дрожал от возмущения:

— Вы самый грубый мужчина, с кем мне приходилось иметь дело.

Он бросил чепец к ее ногам и, молитвенно сложив на груди руки, сказал:

— Поверьте мне, я такой, как все.

— Ну что же, я подозреваю, что вы надеетесь, будто я стану вам возражать, — ответила она презрительно. «Какой несносный, надменный тип!»

Джапоника нe знала, что и думать, когда в ответ лорд Синклер улыбнулся:

— Вы хотите сказать, что возражаете против моей компании и намерены покинуть мои пенаты.

Джапоника вдруг поняла, что попалась в ловушку. В тот первый раз все начиналось так же. Он загнал ее в угол, прежде чем начать торговаться о цене за его услугу. На этот раз она не могла ничего придумать для того, чтобы уговорить его пойти ей навстречу и помочь сосватать хотя бы одну мисс Эббот.

Девушка наклонилась, чтобы поднять чепец с пола, но он опередил ее и протянул чепец с лучезарной улыбкой на лице. Джапоника попыталась взять головной убор двумя пальцами, давая понять, что даже случайное соприкосновение рук считает для себя оскорбительным.

Догадавшись о том, что стоит за ее действиями, Девлин в последнюю секунду спрятал чепец за спину.

— Давайте же. Неужели вы так легко сдадитесь? Джапоника сжала губы, мрачным взглядом встретила его довольное выражение лица. Синклер забавлялся, и это ее бесило. Может, эти слова про потерянную память были ложью, попыткой заставить ее сделать неверный шаг, раскрыть карты? Или сейчас человек, что был перед ней, вел себя так, как требовала его природа? «Ты еще должна меня удивить, — когда-то говорил, поддразнивая ее, Хинд-Див. — Будь умной и думай быстрее!»

Джапоника сложила руки на груди и заговорила голосом, являвшим полное противоречие ритму ее бешено бьющегося сердца:

— Если я смогу сделать сестер Эббот, скажем, за месяц такими, чтобы они не вызывали у вас неприятия, вы не могли бы представить старших девочек лондонскому обществу?

Лорд улыбнулся, но улыбку его нельзя было назвать приятной.

— Мадам, если вы могли бы изменить их хоть на йоту, я мог бы пересмотреть свою позицию. — Он приблизился к ней вплотную, так что она вынуждена была смотреть на него снизу вверх. — Но послушайте меня. Я не верю в чудеса и не жду их. Таким образом, пока это не произойдет, я не хочу, чтобы вы или ваше потомство показывались мне на глаза.