Чтение онлайн

Все эти и многие другие приготовления были сделаны для того, чтобы создать изысканный и впечатляющий фон для свадебного пира, который вот-вот должен был начаться. Средняя дочь Шрусбери, мисс Бегония Эббот, сегодня венчалась с мистером Чарлзом Репингтоном, младшим сыном баронета и в настоящее время служащим пастором в Афтон-Нерве.

Все жители городка были согласны с тем, что именно пение мисс Эббот на рождественской службе зажгло в сердце мистера Репингтона любовь, котррая и привела к ожидавшемуся счастливому событию. Были, конечно, и такие, кто говорил, что не по правилам выдавать замуж среднюю дочь, когда две старшие еще не пристроены.

Но в основном все были рады за молодых. Пара и в самом деле была замечательная.

Кроме того, местные жители не могли не заметить того, что достопочтенный Фарнлоу Хеппл весьма охотно помогал мисс Гиацинте Эббот в ее трудах по благоустройству сада и разведению новых растений в теплице. Видели, что он заезжал в Крез-Холл раз двадцать, предлагая советы. Естественно, вся округа строила предположения о том, когда состоится вторая брачная церемония в семействе Шрусбери, и еще один цветочек из «букета Шрусбери» покинет деревенский дом, чтобы обустроиться в Лондоне.

Однако два ученых садовода, к счастью, совершенно не ведали о том, что приписывает им молва. Оба отличались примерной сдержанностью, граничащей со скрытностью. Впрочем, сегодня всем, кто имел прямое отношение к Крез-Холлу, было чем занять ум и руки, помимо вульгарных предположений и сплетен. И самым занятым человеком в доме была хозяйка поместья.

Джапоника стояла под дубом, наблюдая за тем, как лучшие наездники из числа гостей дома играли на лужайке в поло. Игра была шумной от возбужденных криков игроков, треска клюшек и конского ржания. И не менее громко реагировали многочисленные болельщики: кто подбадривал играющих криками, кто визжал от восторга. Игра в поло была одним из развлечений, предусмотренных для тех, кто приехал из Лондона накануне дня венчания.

«Блистательного чужестранца», как окрестила мирзу Хасана «Морнинг пост», нетрудно было заметить среди игроков. И не только из-за его длинной курчавой бороды. На нем был костюм для верховой езды, состоящий из короткого отделанного мехом камзола и длинной зеленой шелковой рубашки, шаровар и гамаш. Красный кушак вокруг пояса и конической формы шапку украшала вышивка в виде полумесяца. И этот сверкающий яркими красками наряд выглядел весьма импозантно даже на фоне дорогих мундиров, в которые были облачены многие английские военные, играющие в поло вместе с ним.

— Смотри! Ой, туда смотри, Джейми! Ты видишь, как быстро катится мяч от удара? — спрашивала Джапоника ребенка, которого держала на руках.

Но внимание Джейми было отвлечено другим. Он заметил нового любимца Пионы, коричнево-белого пятнистого кокер-спаниеля, маленького щенка, который, неуклюже подбрасывая лапы, торопился к ним через лужайку. Научившись ползать с большим проворством, Джейми рвался помериться силами со щенком и потому просился на землю.

Понимая его желание, Джапоника опустила сына на траву.

Заметив потенциального товарища по играм, щенок великодушно облизал мальчику лицо. Джейми, в свою очередь, протянул руку и, схватив собачонку за ухо, стал тянуть, пока щенок не завизжал.

— О нет, ты должен быть нежнее, мой мальчик, — отчитывала сына Джапоника, старательно разжимая пухлые пальчики, крепко ухватившиеся за бархатистое ухо.

Решив, что осторожность с новым другом не помешает, щенок принялся прыгать и бегать вокруг ребенка, но так, чтобы тот до него не мог дотянуться. Так что Джейми ничего не оставалось, как совершенствоваться в передвижении на четырех опорах.

Наблюдая за сыном, упражняющимся в ползании, Джапоника подумала о том, что правильно сделала, решив не уезжать, пока не увидит Англию в цвету.

За это она должна была благодарить леди Симмс. Прагматичная и здравомыслящая, женщина привела неопровержимые аргументы против зимнего переезда. Это она назидательно напомнила Джапонике о тех невзгодах и трудностях, которые выпадут на долю Джейми, если его мать решится вновь пуститься в путь в разгар зимы. Джапонике самой не нравилась такая перспектива, но альтернативы она не видела. И вот тогда леди Симмс предстала перед ней во всем блеске своего ума.

— Дев рассказывал мне, что ты боишься, как бы лондонское общество не разузнало о ребенке, — сказала леди Симмс в тот день, когда Джапоника уже собралась уезжать. — Я не вижу повода для страха. Кроме членов семьи, кому какое дело до того, кто его настоящий отец? К счастью, Лорел, будь проклята негодница, не сообщила об этом никому, кроме Дейва. Я бы дважды в день ее стегала розгами, чтобы напомнить о том вреде, что она чуть было не нанесла семье. Пусть страдает от скандалов семейство Ганноверов, хотя они-то точно безродные дворняги. Вульгарные тевтонские бюргеры, узурпировавшие английский трон! Но что до нашей семьи, пока я дышу, скандала не будет!

Джапоника улыбалась, вспоминая, какие в тот момент были у леди Симмс глаза. Совсем как у совы. Круглые, злые и немигающие.

— Я прощаю тебе твой промах, ты дала повод для вопросов по неведению, к тому же тебе помог Девлин, не слишком заботящийся о соблюдении приличий. Но, как я уже говорила, я обожаю своего негодника! Да и его отпрыска я тоже начинаю любить. Когда он вырастет настолько, чтобы носить штаны, ты должна будешь присылать мне его каждое лето на один месяц.

В ответ на ее вопрос о предположительном отцовстве Джейми, как и о том, чем обернется ситуация для лорда Синклера в том случае, если факт его отцовства станет достоянием публики, леди Симмс ответила в том же веселом тоне:

— Дев заверяет, что он займется этим вопросом, когда придет время. А я должна возвращаться в Лондон, пока Лей не послал за мной сыщиков. Я дам знать публике, что виконтесса Шрусбери, не успев насладиться счастливым воссоединением с семьей — клянусь, это был отличный подарок к Рождеству! — вынуждена отклонять все приглашения. Кто всерьез будет задаваться причинами твоего уединения? Позже я раздам твои карточки нужным людям в городе с положенными пи-пи-си на обороте. Что это значит? Аббревиатура с французского «я в отъезде». Чем больше в твоей жизни французского, тем более изысканной ты представляешься. Разве ты не знала?