Чтение онлайн

— Спасибо вам, господин, за сведения.

Торговец ответил Огерну кивком:

— Желаю повеселиться.

Огерн отвернулся и обнаружил, что Лукойо уже исчез в толпе.

Широкая улица, уходящая от причалов, была полна народа, и чем дальше Огерн шел по ней, тем гуще становилась толпа. Наконец кузнец разглядел далеко впереди Лукойо и стал пробираться к полуэльфу, работая локтями и кулаками. Прохожие возмущались, что-то кричали на незнакомых Огерну языках. Увы, он продвигался по улице медленнее тоненького, легкого Лукойо. Вскоре Огерн снова потерял его из виду.

А чуть погодя позади послышался громкий крик. Огерн обернулся и увидел мужчину. Тот схватился за ремень, с которого свисали обрывки ремешков.

— Акор! — кричал мужчина. — Акор!

Огерн решил, что это, наверное, означает «мой кошелек», и понял, что ограбил этого человека не кто-нибудь, а Лукойо. Мужчина продолжал вопить и причитать. Но вот впереди еще один прохожий закричал:

— Акор!

Огерн понял, что он на верном пути.

Кузнец протискивался вперед, стараясь не обращать внимания на возмущенные крики. Наконец он снова услышал впереди крик:

— Акор!

Огерн снова увидел Лукойо только тогда, когда свернул на пятую по счету боковую улицу. Дома на ней стояли высокие и большие, и над дверями каждого дома висел фонарь. А вон и Лукойо — он входил в дверь одного из таких домов. Огерн бросился было за другом, но на самом пороге растерялся. Конечно, ему не хотелось входить в дом, где женщины отдавались мужчинам с такой легкостью. То есть нет, ему как раз очень хотелось! Желание переполняло его, он сгорал от вожделения с такой силой, что это пугало его. Его, который никогда не отворачивался и не убегал ни от одного врага, а теперь в страхе застыл на пороге дома, где жили слабые, мягкие женщины, дома, в котором он мог удовлетворить свое самое потаенное, но самое жгучее желание. Почему же он так боялся этого?

Потому что помнил свою покойную жену.

Он боялся не того, что призрак Рил станет ревновать его, он думал о другом — о том, что душа жены будет опечалена. И действительно, ее бы очень огорчило, что Огерн предается утехам с женщиной легкого поведения, готовой отдать себя первому встречному. Да, Рил была бы оскорблена. Только на миг Огерн задумался о том, почему бы это могло ее оскорбить, и решил, что, наверное, подобное отношение к женщинам должно их унижать.

А потом из двери вышла женщина — растрепанная, в грязном платье. Она зевала и почесывалась. Она увидела Огерна, и сначала во взгляде ее появилось раздражение, но она тут же спрятала его и заменила улыбкой — заученной, привычной улыбкой, сопровождаемой взглядом из-под опущенных ресниц. Женщина призывно вильнула бедрами и выставила грудь вперед.

Огерн скрыл отвращение и отвел глаза. Что ж, пусть полуэльф купается в телесных радостях. Ничего ему не грозит, а Огерн будет знать, где его искать.

Кузнец вернулся и ушел с улицы Красных Фонарей на другую улицу — широкую, мощеную, усаженную деревьями…

И увидел прямо перед собой высокое здание — храм Улагана.

Храм Улагана возвышался на вершине ступенчатой пирамиды, как и другие, подобные ему, но был выстроен из красноватого камня, а само здание выкрашено в багряный цвет.

Однако острые глаза опытного воина разглядели, что слой краски покрывает большие плиты. Это, конечно, был храм, но, кроме того, еще и крепость. По краю стены шли зубцы, между которыми могли расположиться лучники, а могли и те, кто лил бы кипяток на головы захватчиков. Огерн не сомневался, что за стеной находится колодец с питьевой водой.

Пирамида и храм цвета крови — от такого обилия красного цвета Огерну стало худо, но еще больше огорчило его то, сколько людей поднималось и спускалось по ступеням. Они шли и шли нескончаемым потоком, и среди них попадались не только кашальцы, но и бири, и мирики, и темнокожие южане, и желтокожие жители востока, и даже такие, у которых кожа была почти совсем черная! Мужчин было больше, чем женщин, однако женщин все же было достаточно для того, чтобы Огерн вспомнил, что говорил торговец о ритуалах в честь Улагана, и поежился. Если тут днем так много народа, то что же творится в храме ночью?

Он решил, что выяснять это ему не хочется. Отвернулся и ушел, чтобы больше не возвращаться сюда. Не пройдя и двух шагов, Огерн увидел другой храм, явно более древний. Тут было только четыре ступени из светлого камня с зеленоватыми прожилками — наметанный глаз кузнеца сразу признал породу, содержащую медь. Сам храм был невысок, ненамного выше колоннады, поддерживающей его крышу, выкрашенную в темно-зеленый цвет — цвет летней листвы. Здание больше напоминало жилище, чем памятник. От храма веяло жизнью и гостеприимством.

Огерн не сводил глаз с зеленого храма. Почему же святилище Ломаллина стоит так близко с логовом Улагана?

Ответ потряс его своей жестокостью. Храм Ломаллина был древнее. Последователи Улагана выстроили свой храм так близко с храмом зеленого бога, чтобы легче было переманивать людей! И судя по тому, сколько людей взбиралось и спускалось по ступеням, в этом приспешники Улангана преуспели.

Что ж, был один почитатель Ломаллина, который не собирался менять свою веру. Огерн расправил плечи, вздернул голову и гордо пошел вверх по ступеням к храму Ломаллина, не обращая внимания на то, смотрят на него прохожие или нет — он очень даже хотел, чтобы смотрели.

В конце концов, по ступеням шел сейчас только он один.

Ступив в дверной проем, Огерн вдруг погрузился в сумрак, прохладу и терпкий аромат древесины кедра. Храм Ломаллина казался скромным и был построен из дорогого дерева, привезенного издалека. Он благоухал словно ветер из северных лесов. Огерну показалось, будто бы он окружен друзьями, будто бы он попал домой. Оглядевшись по сторонам, он увидел только пустой, выметенный ветром пол, а далеко впереди — высокое-превысокое дерево, окруженное кустами. Рисунок коры на стволе напоминал лицо бородатого старца — доброе, дружелюбное. Символ Ломаллина и лицо Ломаллина — или по крайней мере такой его облик, который мог бы воспринять простой смертный. Огерн медленно пошел к дереву, молитвенно преклонив голову.

— Кто прошел в храм Ранола?

Огерн поднял голову и увидел, что из-за дерева вышел старик в зеленых одеждах. Он опирался на суковатый посох — ветку дерева, отполированную до блеска. Волосы и борода у старика были седые.

— Я — Огерн, кузнец и воин народа бири, — ответил Огерн.

О своем народе он упомянул из вежливости, хотя, наверное, необходимости в этом не было, — наверняка старик с первого взгляда признал в Огерне бири, и вдобавок кто бы еще говорил на языке этого племени?