Чтение онлайн

— Тебе нужно что-нибудь еще? Может быть, кофе?

— Пожалуй, нет, Шаман. Уже поздно, а у меня так много дел завтра.

Также она не захотела присоединиться к нему во время завтрака.

— Почему бы нам не встретиться здесь в три часа? Я могу показать тебе Чикаго после обеда, — предложила Рэйчел.

Он согласился, сказав, что это отличная идея, и поднялся к себе на пятый этаж. Сначала распаковал вещи: часть из них разложил по полкам в комоде, а часть повесил в платяной шкаф. Потом снова пошел вниз, чтобы воспользоваться уборной, расположенной позади отеля, которая неожиданно оказалась чистой и убранной.

На обратном пути он на миг задержался на третьем этаже и бросил взгляд в сторону ее комнаты в другом конце коридора, но затем все же отправился на свой пятый этаж.

Рано утром, сразу после завтрака, он отправился искать улицу Бриджтон-стрит, которая, как оказалось, находилась в расположенном неподалеку рабочем районе, застроенном деревянными сооружениями. Когда он постучался в дом № 237, дверь ему открыла усталая молодая женщина, которая держала на руках младенца, за ее юбку уцепился еще один малыш.

Она покачала головой, когда Шаман спросил о преподобном Дэвиде Гуднау.

— Мистер Гуднау не живет здесь уже больше года. До меня доходили слухи, что он сильно болеет.

— Вы не знаете, куда он переехал?

— Да, он сейчас… вроде как в больнице. Мы никогда не видели его. Мы просто отсылаем в больницу плату за аренду дома. Такое указание дал нам его поверенный.

— Не могли бы вы сказать мне, как называется эта больница? Мне очень важно встретиться с ним.

Она кивнула.

— Да, у меня записано ее название, погодите, схожу на кухню, — сказала она и ушла, но тут же вернулась вместе с малышом, который хвостиком следовал за мамой, и протянула ему клочок бумаги.

— Приют Дирборна, — прочла она. — На Сэйбл-стрит.

Домовой знак был скромным, но заметным: у центрального входа была помещена бронзовая табличка, которая гласила:

Здание представляло собой трехэтажный особняк из красного кирпича. На его окнах были установлены прочные железные решетки, на стене, окружающей это сооружение — острые металлические штыри.

За дверью из красного дерева обнаружилась темная прихожая, в которой стояло два кресла с набивкой из конского волоса. В маленьком кабинете сразу за прихожей за столом сидел немолодой мужчина и делал записи в огромной бухгалтерской книге. Он кивнул, когда Шаман спросил у него о Дэвиде Гуднау.

— У мистера Гуднау не было посетителей уже бог весть сколько. Не уверен, что его вообще кто-нибудь когда-нибудь навещал. Вам лишь нужно расписаться в книге посетителей, а я пока позову доктора Берджеса.

Доктор Берджес появился пару минут спустя — невысокий мужчина с черными волосами и тонкими вычурными усиками.

— Доктор Коул, вы член семьи или друг мистера Гуднау? Или же пришли по профессиональному вопросу?

— Я знаком с другом мистера Гуднау, — осторожно ответил Шаман. — В Чикаго проездом, вот и решил проведать его.

Доктор Берджес кивнул.

— Вообще-то часы посещения у нас во второй половине дня, но для коллеги мы, пожалуй, сделаем исключение. Пожалуйста, пройдите со мной.

Они поднялись по крутым ступеням на второй этаж, и доктор Берджес постучал в запертую дверь, которую открыл с той стороны рослый санитар. Этот крепкий парень повел их по длинному коридору, где у стен то тут, то там сидели женщины, которые либо говорили сами с собой, либо просто смотрели в пустоту. Они обошли стороной лужу мочи; кое-где на полу Шаман заметил даже дурно пахнущие экскременты. В некоторых комнатах женщины были прикованы к стене. Шаман четыре мрачных недели проработал в государственном приюте Огайо, когда еще учился в медицинской школе, а потому не особо удивлялся подобным натюрмортам и запахам. Сейчас он был рад, что ничего не слышит.

Санитар открыл еще одну дверь и повел их дальше по коридору в мужское крыло, где оказалось ненамного лучше, чем в женском. В конце концов Шамана проводили в небольшую комнату, в которой были лишь стол и пара деревянных стульев, и попросили подождать.

Вскоре доктор с санитаром вернулись, ведя за собой пожилого мужчину, одетого в рабочие брюки с оторванными пуговицами и грязный пиджак, надетый прямо поверх белья. Ему бы не помешало подстричься, его седые усы и борода торчали клочьями во все стороны. Через них была едва видна его нервная улыбка и бегающие глаза.

— Познакомьтесь, это мистер Гуднау, — сказал Берджес.

— Мистер Гуднау, я — доктор Коул.

Улыбка осталась прежней. Он по-прежнему не смотрел на него.

— Он не может говорить, — пояснил доктор Берджес.

Тем не менее Шаман поднялся со стула и подошел к мужчине поближе.

— Мистер Гуднау, это вас звали раньше Элвудом Паттерсоном?

— Он вот уже год молчит, — терпеливо сказал доктор Берджес.

— Мистер Гуднау, это вы изнасиловали и убили индейскую женщину в Холден-Кроссинге? Вы тогда исполняли приказ Ордена звездно-полосатого флага?

Доктор Берджес и санитар удивленно уставились на Шамана.

— Где мне найти Хэнка Коффа?

— Он болен сифилисом. Парез уничтожил часть его мозга, — попытался вмешаться доктор Берджес.

— Откуда вам знать, что он не притворяется?

— Мы наблюдали за ним все это время, нам точно это известно. Зачем кому-то притворяться и жить из-за этого такой ужасной жизнью?

— Много лет назад этот мужчина был соучастником ужасного, бесчеловечного преступления. Ненавижу его за то, что он ушел от наказания, — горько ответил Шаман.