Чтение онлайн

Сидя в роскошной карете, она чувствовала, как ею овладевает тоска. Девушка попыталась произнести, перекрывая стук колес, такое новое и многообещающее для нее имя:

— Рюарк Бошан. Рюарк Деверелл Бошан.

Нельзя было отрицать, что это благородное имя, ведь Бошаны принадлежали к лондонской аристократии. По мере приближения решающего момента ею все больше овладевали сомнения, но она урезонила себя: «Нет, это вовсе не плохо! Такой выход устроит нас обоих. И будут скрашены последние дни этого человека. Его достойно предадут земле в обмен на минутную услугу, которую он мне окажет. Данный мне срок истекает через две недели».

Однако ее мучили сомнения. Подойдет ли для нее Рюарк Бошан? А что, если это какой-нибудь горбун или грубиян с гнилыми зубами?

Шанна стиснула челюсти и попыталась отвлечься от осаждавших ее страхов. Отодвинув кожаную шторку окна, она посмотрела в темноту. Опускавшийся на улицы туман скрывал постоялые дворы и кабачки, мимо которых катилась карета. Она опустила шторку и закрыла глаза. Стараясь унять охватывавшую ее дрожь, она засунула руки в меховую муфту и крепко сцепила пальцы. От этого вечера столько зависело! Можно ли надеяться на то, что все пройдет хорошо? Не посмеется ли над ней этот Рюарк? Удастся ли ей склонить его на свою сторону? Или же он отвергнет ее?

Шанна тут же прогнала сомнения прочь. Поправив глубокое декольте красного бархатного платья, надетого по этому случаю, она почувствовала себя во всеоружии. Девушка никогда по-настоящему не пользовалась своими козырями, но предполагала, что нормальный мужчина не сможет оказаться равнодушным к ее красоте.

В ночи где-то зазвонил колокол.

В какой-то момент Шанне показалось, что она сходит с ума. Неужели она решится пойти на это? Ах, этот упрямый отец толкает ее на безрассудный шаг. Неужели честолюбивые устремления убили в нем и здравый смысл, и любовь к ней? Не сделана ли на нее ставка в какой-то грандиозной афере? Орлан Траерн очень любил свою жену, не придавая никакого значения тому, что Джорджиана была дочерью простого кузнеца. Почему же тогда он хочет принудить единственную дочь к какому-то гнусному союзу?

Разве отец не в состоянии понять, что ей нужен муж, достойный ее любви и уважения?

Рядом не было никого, кто мог бы ответить Шанне на ее вопросы. Лишь мерный топот лошадиных копыт напоминал ей о приближении роковой минуты.

Карета покатилась медленнее, повернула и с шумом остановилась перед зловещим фасадом Ньюгейтской тюрьмы. Шанна услышала голос Питни. Она почувствовала, что у нее перехватило дыхание и сердце забилось сильнее. Как покорная арестантка, она ждала, когда откроются ворота.

Питни был широкоплечим гигантом с крупным лицом. Из-под черной треуголки виднелись темные волосы. В свои пятьдесят лет он все еще мог успешно бороться с двумя противниками сразу. Прошлое его было окутано тайной. Шанна не пыталась в нее проникнуть, но подозревала, что его судьба в чем-то была схожей с судьбой ее деда. Присутствие его успокаивало девушку. Питни был почти членом их семьи — Траерн всегда отряжал его для охраны дочери, когда та отправлялась за границу. Возвращаясь на Лос-Камельос, Питни вновь принимался за свои каждодневные обязанности и посвящал свободное время ремеслу краснодеревщика. Этот человек был одинаково предан и дочери, и ее отцу. Он не докучал Траерну жалобами на мелкие проступки, которые Шанне. случалось совершать. Он обожал девушку, часто был ее советчиком и утешителем. И помогал в чрезвычайных ситуациях.

— Так вы решились? — спросил Питни чуть хрипловато. — Это именно то, чего вы хотите?

— О, Питни! — пробормотала она, и более решительно добавила: — Единственное, чего я хочу, — поскорее покончить с этим.

Их взгляды встретились.

Питни принял озабоченный вид.

— Тогда готовьтесь.

Шанна накинула на лицо плотную кружевную вуаль и убрала под капюшон черного бархатного манто белокурые локоны.

Питни показывал дорогу. Шагая за ним, она внезапно испытала непреодолимое желание убежать в противоположном направлении. Но убедила себя, что если то, что она сейчас делает, является безумием, то выйти замуж за ненавистного ей человека было бы для нее сущим адом.

Когда они вошли, навстречу им с услужливой быстротой поднялся служащий. Он выглядел комично: большой живот, болтающиеся руки и тонкие длинные ноги, на которых он раскачивался при ходьбе самым забавным образом. Его дыхание, участившееся после нескольких шагов, наполнило помещение скверным запахом лука-порея и рыбы. Быстрым движением Шанна поднесла к своему носу надушенный платок.

— Я думал, миледи, что вы изменили свое решение, — прокудахтал господин Хикс, пытаясь поймать ее руку для поцелуя.

Шанна отступила и спрятала руки в муфту. Она не знала, что хуже: терпеть зловоние, исходящее от этого человека, или же выдержать омерзительное прикосновение его губ.

— Я приехала, как обещала, господин Хикс, — сухо ответила Шанна, Ей вновь ударил в нос отвратительный запах, она снова вытащила кружевной платок и теперь махала им перед лицом, скрытым вуалью. — Я прошу вас, — проговорила она сдавленным голосом, — показать мне этого человека, чтобы мы могли обо всем договориться.

Тюремщик колебался. Он глубокомысленно потер подбородок, обдумывая способ вытянуть больше денег, чем ему было обещано. Эта дама приходила в тюрьму всего один раз, пару месяцев назад. Тогда она всеми силами старалась скрыть свое лицо. Сильно заинтригованный, он так и не понял причины, по которой ей понадобилось встретиться с кем-нибудь из приговоренных к смерти. Помня об обещанной кругленькой сумме, Хикс добросовестно переписал имена всех заключенных, которых ожидала виселица. За списком явился сопровождавший ее гигант. При первом визите Хикс заметил на ее пальце дорогое кольцо и обратил внимание на элегантный покрой одежды. Дама явно из состоятельных. А он был вовсе не безразличен к гонорару. К сожалению, он не решался ни о чем просить ее в присутствии слуги, но этот плут, видимо, тоже не лыком шит.

И все-таки стыдно даме, от которой так хорошо пахнет, терять время на разговоры со смертником. Этот Бошан — всего лишь мерзавец, самый несносный из всех, кого ему приходилось когда-либо караулить в этой тюрьме. Хикс снова потер подбородок при воспоминании о полученном когда-то тычке кулаком. Чего бы только он не дал за то, чтобы этого каналью кастрировали! И это вполне заслуженно. Но он, Хикс, будет отомщен: негодяй умрет, хотя и слишком легкой для него смертью.

Господин Хикс глубоко вздохнул, а затем грубо бросил:

— Пойдемте к нему в камеру.

Пузатый тюремщик снял с вбитого в стену гвоздя связку ключей.

— Его пришлось изолировать от других, — продолжал он. — Он всех восстановил против нас. Нескольким стражникам едва удалось его связать, когда он был схвачен в трактире. Это грязный колонист, настоящий дикарь.

Хикс напрасно надеялся напугать Шанну: она сохраняла спокойствие. Теперь ничто уже не могло ее остановить.

— Покажите, куда мне идти, — решительно сказала она. — Я не дам ни единого су, прежде чем мы не договоримся с господином Бошаном. Нас будет сопровождать мой слуга.