Чтение онлайн

Мики фыркнул – память его оживилась.

– Кот Стивенз [24] . Ну кто станет слушать этого блядского Кота Стивенза, кроме гомиков из “САЭ”?

– Ты так и рвался спуститься туда и вырубить их всех, – продолжал Линкольн, – но мы тебя отговорили.

Джейси покачала головой:

– Я не понимаю другого – отчего ты вообще так взъярился?

– Не знаю, – вынужденно ответил Мики. – Но помню, что эти ебаные львы мне очень не понравились. – Все втроем остановились и уставились на него, пока он пристыженно не пожал плечами. – А может, все из-за Кота Стивенза. Поди угадай.

На этом Джейси расхохоталась, отчего все почувствовали, что им тоже разрешили. Ржали они всю дорогу до общаги, и одна веселость на всех отбросила весь этот случай в прошлое. Во дворике Мики выровнял кег, выудил из воды использованный стаканчик, вылил из него опивки и сунул под краник, отчего все остальные поморщились. Когда изнутри зашипел только воздух, Мики вздохнул и бросил стаканчик обратно в воду.

– Наверное, пора прибраться, – сказал он. Явно в это занятие он намеревался включить и Джейси. – Берем каждый по комнате. – Как всегда бывало после халдейских вечеринок, все комнаты общежития были замусорены пластмассовыми стаканчиками и крошками картофельных чипсов, а все плоские поверхности покрыты пивными кольцами.

– С чего вдруг мне чистить этот ваш отвратительный свинарник? – спросила Джейси.

– Все за одного, – напомнил Мики. Своей “комнатой” он, очевидно, выбрал внутренний дворик и уже собирал стаканчики.

– Один за всех, – как по команде отозвались Линкольн и Тедди.

– При одном условии, – сказала она.

Мики покачал головой.

– Никаких, нахер, условий.

– Одно условие, – упорствовала девушка.

– Ладно, одно. – Во всем, что касалось Джейси, Мики всегда сдавался быстро.

– Никого больше не бить.

– Только мне или всем нам?

– Только тебе.

Мики нахмурился от несправедливости такого договора, но в конце концов произнес:

– Хорошо.

– Честное слово?

– Честное.

– Тогда ладно. – И Джейси нагнулась за стаканчиком.

– “Поезд мира все громче”, – спел Тедди, которому Кот Стивенз вообще-то нравился.

– “И мыыыы плыывем на нем”, – вступили остальные – опять Мушкетеры.

Как же молоды были они. Как глупы. Что бы подумала Джейси, увидь она их сейчас? – задумался Линкольн. Три чертовых старика.

Несмотря на ранний час, он решил заехать в Эдгартаун, прежде чем двинуть вглубь острова. Может, Мартин из тех риелторов, кто приезжает в контору пораньше. А если его еще нет, Линкольн позавтракает в городе – пропустив ужин накануне, он проголодался, – а потом зацепит кое-какого провианта в лавке навынос: вина для Тедди, пива для Мики, а себе хорошего односолодового, пусть выпивоха из него теперь не ахти.

Городок оказался на редкость оживлен, и парковка в гавани битком, но ему повезло: кто-то сдавал задним ходом с одного места, как раз когда Линкольн заехал на парковку. В “Островной недвижимости” было темно, на двери табличка ЗАКРЫТО, но Линкольн заглянул сквозь стекло внутрь. “Не надо так делать, – посоветовала ему Анита с другого края страны. – Если там закрыто, значит, закрыто”. По мнению жены, Линкольн терпеть не мог отказов. “Потом вернешься, когда откроется. Не будь как отец, не жди особого к себе отношения. Если внутри кто-то есть и сидит в темноте, значит, не хочет, чтобы его тревожили”.

А в глубине конторы кто-то сидел – мужчина примерно возраста Линкольна. Устроился над газетой, расстеленной на столе, в левой руке дымящаяся кружка кофе; вероятно, как раз тот человек, к кому Линкольн и пришел. “Пусть себе читает газету, – стояла на своем Анита. – Ты же видишь табличку ЗАКРЫТО, верно? Контора откроется только через сорок пять минут. Не надо, бога ради, стучать в стекло”.

Линкольн постучал. Ну как тут не постучать. Ладно, может, это и взаправду значит, что он сын своего отца. Будь Анита здесь вживую, он бы чувствовал себя обязанным оспорить такое заявление, но ее тут нет. Он тут один, а значит, может быть кем угодно – даже единственным потомком Вольфганга Амадея Мозера из Данбара, Аризона.

Вздрогнув от стука (“Видишь? Ты его напугал. Объясни-ка мне еще разок, почему ты так себя ведешь”), мужчина внутри поднял голову, заметил Линкольна и встал – даже вымучил улыбку, пока пробирался между конторскими столами. Отпирая и открывая дверь, произнес:

– Вы похожи на человека, которого могут звать Линкольн Мозер.

– А потому, – ответил Линкольн, пожимая ему руку, – вы будете Мартин.

Тот подтвердил, что так оно и есть.

– Вообще-то, – сказал он, включая верхний свет, – я вас нагуглил.

– Есть только один Линкольн Мозер?

– В Большом Лас-Вегасе двое, но второй – черный директор средней школы.

– Да, у черных многих зовут Линкольнами. Но не думаю, что мой отец в аризонской глуши знавал хоть одного.

– А то бы передумал?

– Такое случается редко.

– Кофе хотите?

– На пароме пил.

– Это значит, что больше вам нельзя?

– Вообще-то да. – В действительности существовала отчетливая возможность того, что почти непроходящее расстройство желудка, которым Линкольн мучился последние дни, было симптомом еще не диагностированной язвы, истоки которой уходят к финансовому краху 2008 года. Впрочем, это может быть всего-навсего кислотная отрыжка, каковая прилагается к старению. Жена его – поскольку женщина – хотела в этом вопросе ясности, сам же Линкольн, женщиной не будучи, от неопределенности избавляться пока не торопился.

– Я думал, вы вчера приедете, – произнес Мартин.

– Должен был, но задержали мой рейс, и я опоздал на последний паром.

– Терпеть такого не могу. Но сейчас-то вы уже тут. Вы ж не затем пришли, чтобы сказать мне, что передумали и не хотите выставлять дом на продажу, надеюсь?

– Нет, я просто хотел заглянуть познакомиться. Но городок все еще бурлит.

Мартин кивнул.

– С каждым годом сезон все больше расширяется. Старичье отовсюду съезжается автобусами. Семьи с детишками-дошколятами. На выходные – если погода хорошая, как сегодня. Раньше весь остров запирали на День труда. А теперь только в День Колумба [25] .