Чтение онлайн

— Что?

Но говоривший, кто бы он ни был, повесил трубку. В упор глядя на испуганно сидевшего за стойкой клерка, Лаки в раздражении отчеканила:

— Передайте телефонисткам, что я не желаю, чтобы меня подзывали к телефону по всяким пустякам. И сначала все звонки должны направляться в мой кабинет.

— Да, мэм.

Дурацкий звонок. Идиотка-телефонистка.

— Соедините меня с Дарио Сантанджело.

— Он уже выехал, мэм.

— Когда?

— Около полутора часов назад.

— Вы уверены?

— Я лично относил его счет в бухгалтерию.

— О'кей. Благодарю вас.

Если Дарио не дал себе труда подождать ее, ну что ж — это не ее проблемы. В Нью-Йорке она с ним за все посчитается.

При мысли о Марко ей захотелось, чтобы поскорее наступило два часа дня — время, когда они вновь встретятся.

Близнецы отмечали удачную сделку шампанским и девочками.

В то время как они беззаветно отдавали себя наслаждениям плоти, их люди продолжали действовать. Доли Рудольфе Кроуна в «Маджириано» было слишком мало, чтобы удовлетворить братьев. К тому же ведь в синдикат входили и другие члены — почему бы не поработать с ними? И уж они-то не получат своих денежек сразу, как Рудольфе, нет, им придется подождать.

Сальваторе похлопал по ядреным ягодицам лежавшей с ним в постели женщины.

— Тебе хорошо, не правда ли? Приятно, когда тебя трахает такой мужчина, как я?

— Ну еще бы, — с готовностью ответила та. — В тебе сразу видно большого человека.

Он повернул голову чуть в сторону, туда, где на соседней кровати под его братом лежала другая.

— А тебе? Тебе тоже нравится?

— О-о! Да! Да! Вы оба как заведенные! Как заведенные! Он почувствовал себя польщенным. Умеют все же они сказать — эти девки, которые зарабатывают деньги только в лежачем положении. Обычно Сальваторе никогда не утруждал себя оплатой их услуг. Но сегодня день особенный. Сегодня шлюхи оказывались полезными…

В дверь постучали.

— Это коридорный, — послышалось из-за нее.

— Входите! — прокричал в ответ Сальваторе, Своим ключом служащий открыл дверь и вкатил в номер поднос, уставленный едой. Увидев, что происходит в комнате, он в изумлении остановился. Сальваторе из-под подушки достал двадцатидолларовую банкноту и протянул ее коридорному.

— Все о'кей. Ты ничего не видел. Занесешь потом чек на подпись.

На своем веку коридорный повидал немало сцен, двадцать лет он ходит из номера в номер, но такое представало перед его глазами впервые. Пьетро Кассари без устали качал свою подругу, вверх-вниз, вверх-вниз. Сальваторе Кассари лежал на постели в чем мать родила — так же, впрочем, как и женщина, приникшая к нему.

Служащему не терпелось побыстрее вернуться на кухню, чтобы рассказать коллегам в деталях эту историю. Но чек он все же занес.

Сальваторе расписался на нем с улыбкой.

— А который сейчас час, парень? Коридорный аккуратно поддернул рукав.

— Десять минут третьего, сэр.

Лаки закурила новую сигарету и заметила:

— Что-то это непохоже на Марко — опаздывать. Он сказал в два, а теперь уже двадцать минут третьего.

Коста сделал глоток горячего сладкого чая и окинул Лаки внимательным взглядом.

— Я разговаривал сегодня утром с Джино.

— Вот как? — послышался как бы издалека ее голос. Впечатление было такое, что она его не слушает.

— Рано или поздно, но тебе придется однажды столкнуться лицом к лицу с тем, что он — твой отец. Что все то, чего ты достигла, стало возможным лишь благодаря…

Она не слушала его. Отказывалась слушать. Ну почему он так хочет испортить ей этот день? Почему он вечно говорит о Джино?

В противоположном конце зала она заметила Боджи, с кем-то ожесточенно спорившего. От скуки Лаки стала наблюдать за ним, демонстративно пропуская мимо ушей слова Косты. Похоже, что Боджи ругался с кем-то из персонала автостоянки. Что нужно было парню со стоянки в ресторане? Этому нужно немедленно положить конец.

— Рано или поздно, — продолжал гнуть свое Коста, — отец твой вернется назад, и тогда ты вынуждена будешь…

Боджи двигался к ней через зал, ловко лавируя между столиками. Абсолютно бесшумно, как пантера, быстро и без всякого звука. По мере его приближения Лаки почувствовала, как ее начинают охватывать какие-то смутные подозрения. Что-то тут не так. Она поднялась из-за столика еще до того, как Боджи успел подойти.

— В чем дело?

Лицо его осталось невозмутимым.

— Там снаружи стреляли.

— Стреляли? Что ты хочешь этим сказать? Подошел Коста.

— Что случилось?

Боджи покачал головой.

— Не знаю. Кого-то там застрелили. Я хочу, чтобы ты, Лаки, поднялась наверх — немедленно. — Мертвой хваткой он сжал ее запястье.

Лаки попыталась высвободить руку.

— Я не хочу никуда подниматься, — начала было она.

— Да, Боджи, проводи ее наверх, — приказал Коста. — А я пока узнаю, в чем там дело.

— Черт бы вас всех побрал! — взорвалась Лаки. — Я не собираюсь никуда подниматься. Отпусти меня!

Боджи скосил глаз на Косту, незаметно кивнувшего ему головой. Пальцы телохранителя разжались.

Лаки вздрагивала от гнева. На кого же это, интересно, Боджи работает, в конце концов?

— Пойдемте и выясним, что там такое происходит, — негромко сказала она.

Лежавший на раскаленном асфальте мужчина уже почти ничего не мог видеть или слышать. Говорят, что перед самой смертью человек в состоянии одним взглядом охватить всю свою жизнь. Это не так. Абсолютно не так. В эти мгновения тело мужчины находилось в безраздельной власти боли. Ослепляющей, бесконечной боли, вызванной тремя пулями, впившимися в него, когда он спешил ко входу в отель. Боль уносила его прочь, звала в недолгое путешествие, которое вот-вот завершится. Губы хватали воздух. Последний вздох. И когда он уже отлетал, мужчина успел все же услышать ее душераздирающий крик:

— М-А-Р-К-О! О, н-е-ет! ГОСПОДИ! Н-Е-Е-Т… М-А-Р-К-О!..

Усталая, Лаки добралась до последнего пролета лестницы.

Хотя было всего семь утра, жара уже навалилась на город. Насквозь мокрая от пота, она умирала от желания встать под душ.

Ступени лестницы вели в расположенный в подвальной части здания гараж. Оказавшись в нем, Лаки направилась к своей машине — бронзового цвета спортивной модели «мерседеса». Она поставила огромную сумку на капот и принялась разыскивать ключи зажигания. И чем дольше она копалась в содержимом сумки, тем больше ее охватывало раздражение. Этих чертовых ключей не было!