Чтение онлайн

— Чем быстрее мы поговорим, Лаки, тем быстрее ты станешь куда более мудрой.

— Тогда пошли. Я с машиной. Поговорим по дороге в город.

— За руль сяду я. Когда ты услышишь, что я хочу тебе рассказать, ты, боюсь, можешь рехнуться. Лаки, тебя обставили, обвели вокруг пальца, как маленькую описавшуюся девочку.

Слова Боджи попали в цель. Глаза Лаки загорелись опасным огнем.

— Говори же мне все быстрее, Боджи. Я не могу ждать.

Утренние газеты сообщали о возвращении в Америку Джино Сантанджело. Не на первых полосах, а так, странице на третьей, как «Нью-Йорк тайме».

Джино пробежал глазами заметку и с отвращением отбросил газету в сторону. Писакам удалось немало разнюхать о Лаки и Дарио. Позвонив Косте, Джино приказал ему организовать встречу с детьми — после обеда. € детьми. Какая насмешка. Один — гомик, другая крушит мужчинам яйца. И все же мысль в встрече с ними волновала Джино куда больше, чем он готов был признаться самому себе.

Лаки и Дарно. Дети от его брака с Марией. Дорогой, любимой Марией. Всякий раз, когда он вспоминал о ней, его пронзала боль, не утратившая с годами остроты. И убийца ее будет жить в его мозгу до того дня, когда Джино сам соберется на встречу с ней. Мария. Такая нежная, такая добрая. Почему же Лаки не стала похожей на свою мать?

Все утро Джино просидел у телефона, восстанавливая старые связи и знакомства, оповещая нужных людей, что он вернулся — чтобы остаться. Он внимательно выслушивал все, что ему говорили: новости, слухи, сплетни, правду. К тому часу, когда пора уже было отправляться на ленч с Боннатти, Джино узнал достаточно, чтобы понять: своих позиций в Лас-Вегасе без боя Энцо не уступит.

Ну что ж, если он хочет схватки, то Джино к ней готов. Он уже предпринял некоторые меры, так что Боннатти, если у него хватит ума, должен будет сдаться и без борьбы. Джино Сантанджело всегда выигрывал. В его жизни это было непреложным фактом.

На этот раз Карри не привлекала ничьих взглядов. Чернокожая в окружении чернокожих — что в этом такого? Никаких дорогих штучек в виде украшений, хотя прикрывавшие ее глаза солнечные очки стоили в магазине Анри Бенделя более сотни долларов.

Поездка на подземке была настоящим приключением: духота, грязь, вонь, толпы народу. Сколько лет прошло с тех пор, когда она в последний раз спускалась в подземку? Во всяком случае, вполне достаточно для того, чтобы понять, почувствовать глубину пропасти, отделяющей ее теперешнее положение от жизни обычного прохожего.

«Тебе повезло, Кэрри, — говорила она самой себе. — Ты живешь в американской мечте. У тебя есть деньги, свой образ жизни, социальное положение. И все-таки ты — подделка, ведь правда? Тебя окружает ложь. Все твое прошлое — сплошная ложь!»

До двенадцати еще было полно времени, а ей хотелось, чтобы полдень уже давно миновал. Полная тревожных предчувствий, Кэрри зашла в аптеку, уселась на высокий стул у стойки и попросила себе кофе.

— Жаркий сегодня будет денек, — бросила тощая женщина за стойкой, лениво почесывая под мышкой. — Пожарче, чем во рту у Мухаммеда Али! — Она громко расхохоталась собственной шутке. — Вот уж у кого любовь — так это любовь'.

Кэрри слабо улыбнулась в ответ. Еще три часа ожидания.

Если бы Уоррис Чартере прилетел в аэропорт имени Кеннеди на полчаса раньше, он наверняка столкнулся бы там с Лаки. На борт самолета в Лос-Анджелесе он поднимался в исключительно приятном расположении духа. Утренние газеты принесли весть о возвращении в Америку Джино Сантанджело, так что лучше, чем он, рассчитать время было просто невозможно.

Уоррис улыбнулся. На это потребовалось немало времени, но все же он добился своего — в конце концов «Застреленный» будет снят, причем вовсе не благодаря Дарио Сантанджело, хотя, как с неохотой был вынужден в душе признать Уоррис, кое в чем тот все-таки оказался полезен.

Перед глазами Уорриса прошли события двух последних лет. Дарио. Привлекательный симпатичный юноша с потрясающим сексуальным аппетитом. Оказавшийся совершенно никчемным, как только речь зашла о том, чтобы переправить его отцу сценарий фильма. Ревнивый, неспокойный, изворотливый. О Боже! Сколько таких женщин знал Уоррис. Дарио, без всякого приглашения поселившийся у него, быстро превратился в Мистера Повелителя. Такое Уоррису было абсолютно ни к чему, тем более если он от этого ничего не имел. Единственным семейным качеством Сантанджело у Дарио была его фамилия. Деньги и власть достались Джино и Лаки. Это Уоррис понял достаточно быстро.

А когда он осознал, что нет никакого особого смысла в том, чтобы допускать Дарио в свою постель, он заставил парня работать. Надо было видеть, с каким энтузиазмом тот включился в работу. Дарио Сантанджело стал Дэвидом Дирком, порнозвездой первой величины, тем, для чего, видимо, и был создан. Единственным его недостатком являлась полная невозможность, точнее, неспособность поладить с актерами-женщинами. Дарио-Дэвиду везло лишь с мужчинами.

— Для тебя очень трудно подбирать партнеров, — жаловался Уоррис. — А потом, гетеросексуалы приносят куда большие сборы.

— Так напиши сценарий специально для меня, — не задумываясь, бросил в ответ Дарио.

Идея неплохая. Уоррис воплотил ее под названием «Спешащий ковбой». Фильм собирал в порнокинотеатрах толпы. Дарио, выглядевший на экране улучшенной копией Роберта Редфорда, влюбил в себя все голубое население Штатов. Письма поклонников приносили в студию мешками. Дарио стал звездой экрана.

Однако карьера его продлилась недолго. Ранним утром на квартиру, которую они оба снимали в Марина-дель-Рей, явились двое мужчин. Они принадлежали к тому типу людей, с которыми не принято спорить. Так что услышав о том, что их хочет видеть Энцо Боннатти, ни Уоррис, ни Дарио не сделали попытки отказаться. Как два послушных щенка, они последовали за мужчинами в Лос-Анджелес, где в пентхаусе на крыше «Маджириано» их принял сам великий мистер Боннатти.

Особых слов Боннатти выбирать не стал.

— Уноси свою задницу в Нью-Йорк и не высовывай оттуда носа. Если я еще раз увижу твою рожу на экране, ты больше никогда не узнаешь себя в зеркале. Ясно? — сказал он Дарво.

Дарио все понял. Он тут же вылетел в Нью-Йорк, даже не попрощавшись с Уоррисом.

— Ты, — повернулся Энцо к Чартерсу, когда Дарио вышел, — ты знаешь, кто я?

— Мистер Боннатти, — почтительно произнес Уоррис, — я всегда был полон к вам искреннего уважения. Энцо кивнул и усмехнулся.