Чтение онлайн

«Всё — проходит». Царь Соломон и в этот раз оказался прав. Прошёл и этот день. Едва солнце ушло за горизонт, как мы выбрались из левобережного хмыжника и преставились в такой же хмыжник, но правобережный. И существенно выше — почти к краю луговины, откуда виднелись тёмные очертания посада на возвышенности. Уличных фонарей на «Святой Руси» нет. Как, впрочем, и вообще в этом мире. Огоньки в домах не горят. С западной стороны неба чуть подсвечивают сумерки.

— Сидеть тихо. Ждать меня. Не приду до света — уходить в Рябиновку. Сухан, за мной.

Никогда не приходилось бегать на тайные свидания. Ни в той жизни, ни в этой. То есть, конечно, бывали встречи… не афишируемые. Но в темноте, по чавкающему лугу, к женщине, но совсем с другой целью…

А уж ночные встречи по поводу шантажа… Как это здесь, в средневековье делается — представления не имею. Учитывая ритуальную насыщенность туземной жизни, могу предположить, что и такое мероприятие должно быть как-то… обритуалено. Какие-нибудь «два притопа, три прихлопа, зашипеть по-змеиному, завыть по звериному», «дождаться вопля выпи и в ответ три раза крякнуть удодом с молитвой»…

Отсутствие знаний местной специфики не исключает полезности знаний обще-криминальной. Или — общечеловеческой. У меня есть очень серьёзные сомнения в том, что посадница будет рада весточке от Кудряшка. Чтобы он там не говорил и как бы не расписывал «страстные лобзания» при расставании. И я почти уверен, что требование добиться освобождения Акима под угрозой раскрытия тайны отцовства того самого малыша, который сегодня ползал у меня на глазах в манежике на заднем дворике, будет воспринято… не благожелательно. Возможны истерики и взбрыки. Поэтому — Сухан, еловина, мешок, овчина, ременные вязки. А, ещё, на всякий случай, Сухану — кольчугу.

«Лихие девяностые» воспитали у меня некоторые полезные рефлексы. Типа: приходить на место встречи за четверть часа до начала. Типа: просто перекурить и осмотреться. Отходы-подходы, транспортные возможности, рельеф местности… Не то, что бы ждёшь всякого чего, а просто автоматически. Ну, мне так спокойнее. Конечно, пришлось по-подпрыгивать от нетерпения возле лодки: пока светло — на луг не сунешься. Вот только случайных свидетелей мне не хватает. Не думаю, что на нашем постое оставили засаду — мы возвращаться не собирались. Но если кто-нибудь из туземцев увидит, да куда надо сбегает, то нашему разговору могут помешать в самый не подходящий момент. Толстые дяди с тяжёлыми железяками в руках.

Подножие холма, на котором стоит посад, заросло кустами — туда я посадил Сухана. Прикинул со стороны, чтобы его белая рубаха сильно не просвечивала, а сам устроился пониже. Ждём-с.

Ждать пришлось долго, и посадница появилась неожиданно с другой стороны.

— Кудряшок где?

Я даже испугался. Вдруг из сгустившейся за это время темноты — голос. Потом сообразил — в отличие от меня, дурака, посадница была в тёмном платье и тёмном платке. Меня-то в белой рубашоночке — издалека видно, а её — только с двух шагов силуэт.

— Ну, чего молчишь, будто язык проглотил. Где он, я спрашиваю.

— Там. (Я неопределённо махнул рукой в сторону востока). Но письмецо прислал. Вспоминает, как вы ласкались-миловались, какие ты слова ему любовные сказывала, как над мужем законным посмеивалась. Про сыночка своего спрашивал. Хорошо ли посадник ублюдка Кудряшкового кормит? Хотел письмо тебе сразу отдать, да вот беда — Акима Рябину, отчима моего, сегодня повязали, в поруб кинули. Ты бы помогла, благодетельница. Уговорила бы муженька твоего отпустить невиновного. А то ведь мне к посаднику идти, торг с ним вести, отчима за грамотку выкупать…

— Грамотка с тобой?

Я уверенно похлопал себя по груди. Карманов здесь нет, так что пришлось свернуть бересту в трубочку и сунуть за пазуху. Лежит и царапается.

— Ясно. А сам-то Кудряшок скоро сюда будет?

— Ну, это вряд ли. Ножками он занемог. Со двора не уходит.

— Так где ж тот двор? Уж очень мне охота с миленьким моим повстречаться. Не доигрались мы с ним, не добаловались. Где ж он, сударь мой яхонтовый, живёт-обретается?

Что-то у меня когнитивный диссонанс в ушах. Дословно это означает: «несоответствие полученного ожидаемому». Я ожидал испуга, слёз от перспективы раскрытия факта супружеской измены, а имеем явно и смело выражаемое стремление продолжить. Стремление безбоязненное и, пожалуй, даже наглое. Тональность и стилистика выражений несколько… демонстративна. Но это — на мой взгляд. А я что, понимаю, как такие слова надлежит говорить «первой леди» вот в этом городке Елно, вот в этом 1160 году от Рождества Христова?

Похожий случай описан в «17 мгновений весны» на примере попытки шантажа германской разведкой аргентинского дипломата. Акция по вербовке «на девочке» сорвалась после того, как аргентинец, внимательно по-разглядывав фотографии постельных сцен со своим участием, сказал:

— А можно ещё один комплект фоток? Для моей жены. Мы с ней очень любим рассматривать такие картинки в постели.

Офицеры СС разошлись во мнениях: возможно ли такое? Бесстрашные унтер- и штурмбанфюреры задались вопросом:

— А кто из нас не боится своих жён?

Поскольку длительно и интенсивно внушаемые нацистами всей германской нации «твёрдые моральные правила» сказывались уже и на психике «чёрных рыцарей», то итогом размышлений было:

— Такого быть не может. Нас снова провели.

На «Святой Руси» Гебельса нет, а насколько местная православная церковь эквивалентна нацистской пропаганде в части внушения «твёрдых принципов» — непонятно. Возможно, мне, как тем унтер- и штурм- следует сказать: «Нас снова…». Точнее: «я снова лопухнулся».

Переходим к плану «Б». Какой я умный! Сумел же, исходя из особенностей поведения аргентинских дипломатов в те ещё времена, предусмотреть и продумать ещё один вариант. Раз на неё не действует шантаж — попробуем торг.

— Яхонтовой твой сидит в тоске-печали, тебя дожидается, В тихом месте, в укромном уголке. Помоги мне — и я тебе то место укажу. И весточку отнесу, коль захочешь. Но сперва надо вызволить Акима Рябину. И дело против него закрыть. Потолкуй с мужем своим. Как Акима выпустят, так я тебе и про Кудряшка всё расскажу.