Чтение онлайн

— Вся эта ситуация с Данзо несколько напрягла меня.

— Я тоже удивился его решению умереть, но оно и к лучшему, для всех нас. — Без лишних мыслей признался я.

— Возможно он это понял поэтому и ни секунды не сомневался?

— Не стоит думать о мёртвых слишком много. Их всё равно не вернуть, как и не изменить содеянного. Давайте лучше обсудим возможные реформы и ближайшую передачу титула.

Так мы и решили поступить. Весь день я провёл с Кушиной, обсуждая дела деревни, своё положение при будущей Хокаге и попутно успокаивал переживающую по пустякам женщину. Узумаки сильно волновалась и это хорошо. Боязнь совершить ошибку, защитит её от большинства ошибок. Как бы глупо это не звучало.

Вскоре наступил вечер, и женщина отпустила меня к Анко. Я пригласил её в гости, но она отказалась, сославшись что хочет провести немного времени со своим сыном. Как она сказала по секрету, её сын — Наруто, сейчас под присмотром лучшей подруги, которая совсем недавно, и сама родила. Имя этой подруги я уже знал — Микото Учиха.

«Какие бы трудности меня не ждали впереди, я обязательно со всем справлюсь…» — с такими мыслями я и уснул, в обнимку с любящей женщиной.

(***)

На следующее утро состоялась торжественная церемония передачи титула. Прямо на крыше столь знакомой мне резиденции. В середине ясного дня. Крыша то была весьма просторная, поэтому на ней собрались все те же люди, которых обычно я видел на совете Джонинов. Хотя нет, людей даже было больше. Всё-таки советы проходят куда чаще, чем передача титула Каге.

Люди были одеты в новые военные одеяния, которые заменяли парадную форму. Сам Хирузен облачён в парадный бело-красный балахон — официальную униформу любого Каге. В то время как Узумаки оделась в несвойственные для неё одежды синих цветов. Синие брюки и слегка мешковатую водолазку, похожую на свитер, а поверх белый плащ с красными языками пламени и надписью «четвёртая» на спине.

«Некоторые люди после потери дорогого человека меняются, приобретая некоторые привычки или же черты характера умершего. Возможно, с Кушиной случился именно этот случай? Или подобным выбором одежды она решила почтить память умершего супруга? Попутно принеся новшества в одеяния Хокаге?» — невольно вспомнилось мне, при взгляде на Узумаки. — «В любом случае я думаю не о том. Нужно сосредоточиться на церемонии…»

(Узумаки Кушина)

Сама Кушина несколько нервничала от столь большого внимания к своей персоне. Ведь на неё смотрели все собравшиеся и эти люди возлагали на неё свои надежды. Я постарался поддержать её, незаметно продемонстрировав большой палец. И это даже чуть-чуть помогло. Вскоре после этого началась сама церемония, из-за чего Узумаки стало не до каких-то там взглядов.

Много времени это не заняло. Хирузен толкнул небольшую речь о тяжелом бремени, воле огня, новом поколении и своей старости. В конце речи он чётко отказался от титула и шляпы, после чего снял упомянутый предмет с головы и протянул Кушине. Та с неким трепетом взяла шляпу в свои руки и подошла к краю крыши — показать себя народу, что собрался в большом количестве на главной площади.

Толпа взорвалась овациями. На мгновение я увидел, как щёчки Кушины покраснели. Интересно, что она чувствовала в столь знаменательный момент? О чём думала? Впрочем, всё это я обязательно узнаю позже.

— Я буду самой лучшей Хокаге, Даттебане! Можете на меня положиться! — Со счастливой улыбкой и слезинками на глазах крикнула женщина. Впрочем, сомневаюсь, что её хоть кто-то услышал. Голос Узумаки утонул в громогласных аплодисментах.

«Всё-таки у неё практически безупречная репутация. Герой войны как ни как…»

Вскоре церемония закончилась и люди стали расходиться по своим делам. В это время Узумаки попросила меня посетить кабинет Хокаге, который теперь её, через час другой. Сама же Кушина после церемонии отправилась с Хирузеном, разбираться с последней частью церемонии. Той самой которая самая скучная и нужная — макулатура…

Да… на посту Хокаге, Кушине придётся очень много работать с бумагами, но даже из этого есть выход. А пока одна из моих любимейших женщин отправилась уладить последние нюансы с получением столь ответственного поста, меня внезапно задержали с просьбой отойти поговорить.

— Какаши? Есть минутка? — повернувшись на голос, я мгновенно встретился с голубыми глазами Иноичи Яманака.

Кивнув, я молча проследовал за мужчиной. Перепрыгнув через парочку домов, мы остановились на одной из крыш здания, стоящих рядом с резиденцией Хокаге. Выждав немного времени, чтобы люди рассосались, Иноичи серьёзным тоном обратился ко мне.

— Ты рассказал ей о нашем тайном деле? — Осмотревшись и убедившись, что нас никто лишний не услышит, Иноичи заговорил первым.

— Нет, пока нет…

— Это он атаковал? — Задержав на мне взгляд, мужчина внезапно уточнил один момент, вызвавший у меня удивление.

Это не укрылось от глаз собеседника. Иноичи всё понял и обо всём догадался, а вопрос лишь служил подтверждением его собственных догадок. О чём явственно говорил едва заметный кивок.

Тем не менее, я подтвердил вслух все его мысли, просто сказав «да». На это он уже не как не отреагировал.

— Ей придётся это узнать. Хокаге обязан знать о таких угрозах. — Недовольным голосом заговорил мужчина, указав на мою ошибку.

— Знаю, но… не сейчас. Сейчас у неё и так слишком много дел. Нужно время. Пусть оправиться от смерти мужа, а там мы введём её в курс дела.

— Сколько времени? — Продолжал настаивать Иноичи.

— Неделя, может две. — Как бы мне не хотелось предоставить Кушине больше времени, я хорошо понимал его ценность, как и необходимость в сохранности её психологического состояния. Баланс… во всём нужен баланс.

— Хорошо, если не расскажешь ты, это сделаю я. — Мой ответ удовлетворил Иноичи, однако последняя часть прозвучала почти как угроза.

— Нет нужды. Вместе введём её в курс дела. Срок две недели.

На этом наш разговор закончился. Иноичи имел право на меня сердиться, однако я хотел дать Кушине хоть чуть-чуть привыкнуть к тяжёлой шляпе Каге и отойти от потери мужа. Возможно, я поступал глупо, эгоистично, неразумно… но мне всем сердцем хотелось сделать жизнь этой женщине хоть чуточку светлее.

«Позади война и Данзо, а впереди неизвестность с концом света…» — с некой меланхолией подумал я, смотря на синие небо. — «ну и хер со всем этим. Либо прорвёмся, либо умрём…»