Чтение онлайн

– Не, я мало курю. Только сегодня.

Волнение улеглось, всепроникающий холод усиливался.

– У меня задница отмёрзла. Может, ко мне зайдём, попьём чаю?

– Не, домой пора. Я подумал, что тебе нужно это знать.

– Спасибо.

– Вот увидишь, никого не накажут. И никогда не узнают, кто убил Вита.

– Так уж никогда. Говорят, многих арестовали.

– Только самых больших идиотов. Знаешь, сколько их там было! Мамина подруга рассказывала, что хватают только тех, кто открыто хвастается на людях. Есть такие!

– Она откуда знает?

– Её муж там работает. Я тебе говорила.

– Да…, поймать всех будет трудно. Свидетели нужны. Многие боятся говорить.

– Никто не собирается ничего делать. Не будут никого ловить. Накажут нескольких дураков, чтобы люди успокоились, на этом всё и закончится. Главных заводил вообще не было в городе. Я тебе давно уже говорила, что это случится. Ты мне не верил.

Спорить не хотелось. И не только потому, что со многими словами Зары он не мог не согласиться. Его это редко останавливало. После вчерашнего разговора с Рином он пребывал в прескверном состоянии и появился у Зары немногословный и послушный. Какой он нравился ей больше всего. И отметил, что она обрадовалась. Ему нужна была помощь.

Давно он не засиживался у неё допоздна. Ещё немного и его присутствие перестанет быть уместным. Требовалась особая сноровка. Поспешить не спеша. И в лучшей его форме непростая для него задача. В этот вечер просто невыполнимая. Надежда теплилась, без видимых на то причин. После оживлённой реакции на его неожиданный приход Зара тоже стала непривычно немногословной.

Чувствуешь ли ты, что у меня внутри? Нет. Тебе это никогда не было интересно. С собой не успеваешь справляться. Знаешь, зачем я пришел?

Руки тянулись задрать плотный длинный халат и взяться за скрытые под ним теплые ягодицы. Они там тёплые, в этом он не сомневался. Он сомневался, что такая ласка будет встречена благосклонно. И не только потому, что домашние ещё не спали, слышались шаги и шум телевизора. У них уже был опыт работы в таких условиях. А потому, что у него совсем не было никаких сил для игры. Только желание разрядить утомляющее напряжение совсем не нежных чувств. Без игры не обойтись, никаких поблажек ему не давали. Зачем я пришёл сюда слабый и безоружный?

– Хочешь чаю?

– Нет, уже поздно. Домой скоро, – он осторожно прощупал прочность защиты. Реакция не обнадёжила. Отсутствие реакции. Плотно запахнутый халат. Голые лодыжки и немного открытой шеи. Безнадёжность опустилась на него. Ну да ладно. Всё равно не хотелось уходить из этого дома. От укутанного в материю теплого тела, уюта старого дивана и неназойливого света настольной лампы в дальнем углу комнаты. Они забыли, о чём спорили. Утомились.

– Пойду поставлю чай.

Он отчётливо слышал, как она набирает воду в чайник и ставит его на плиту. Телевизор умолк. Улеглись?

– Хочешь варенье?

Зара устроилась в своём кресле, подобрала ноги под халат. Вар расположился на диване почти в горизонтальном положении с горячей чашкой чая на животе. Он осторожно придерживал чашку двумя руками, ощущая себя уязвимым, но не мог собраться с силами, чтобы переместить её на пол. Нужно было тебе поставить её прямо вот сюда. Спасибо.

Наверху быстро и шумно ходили.

– Они всегда оживают к полуночи. Мы уже привыкли.

Тоже не очень весёлая. Я принёс?

– Домой пора.

– Ты какой-то сам не свой. Что-то случилось?

– Нет вроде. Ничего не случилось, кроме того, что уже случилось.

Зара вздохнула.

– Бедный Вит. В городе стало страшно. Родители поговаривают о том, чтобы уехать отсюда. Я не хочу.

– Куда уехать?

Ожили часы в гостиной. Уже час. Пора домой.

– Ты так переживаешь?

Она подошла к дивану и села рядом на пол.

– Бедненький!

Слово прозвучало приятно и проникло внутрь. Он молчаливо согласился с ней, удивлённый, что они вдруг оказались на знакомой территории. В поле зрения показалась рука, на лицо упал край широкого рукава халата. Он непроизвольно дернул головой. На животе опрокинулась чашка.

– Эх! – он вскочил на ноги и быстро оттянул мокрую рубашку от тела.

– Ой, извини! – Зара вопросительно смотрела на него снизу, не зная, смеяться или пугаться. Жгло. Он подошёл к свету и осторожно расстегнул рубашку. На животе было большое красное пятно. Он присел на стул и, непроизвольно морщась, посмотрел на Зару.

– Ничего, уже проходит.

На её лице был настоящий испуг.

– Подожди, я тебе его смажу.

– Не надо.

Она быстро вернулась с небольшой баночкой в руке.

– Что это?

– Мазь, очень хорошо от ожогов. Бабушка сделала.

– Бабушка? Подожди, я сам!

Она держала баночку в руках, наблюдая, как он осторожно прикладывает мазь к красной коже. Он отказался от сухой рубашки, только подложил под свою мокрую вдвое сложенное полотенце. Тепло и сухо.

– Ну ладно, я пошёл.

– Ты не замёрзнешь? Хочешь, я тебе дам свитер?

– Ничего, у меня тёплая куртка. А живот горячий, сама знаешь, – он улыбнулся выглядевшей испуганной и беззащитной подружке. – Не беспокойся, выживу. Спасибо за чай.

– Извини, – она прижалась к нему и коснулась губами щеки. С незнакомой нежностью. Он в последний момент раздумал ответить тем же.

На улице не было ни души. Он сидел на скамейке, преодолевая обычные сомнения в том, что автобусы ещё ходят в городе Шаш в такое время. Он знал, что ходят, но сомнения всё равно одолевали. Тишина, окружённый со всех сторон темнотой перекрёсток с тусклым фонарём на углу. Проехало несколько машин, ни одного такси. С прежней силой возвращалось настроение, которое вытолкнуло его из дома. Хотелось побыстрей добраться до своей постели.