Чтение онлайн

Ранним утром ко мне в комнату ввалился Люц, перебудил всех и вся, долго радовался, что Сай очнулась и пытался узнать, что я такое сделал. Я его послал. После чего Люц сподобился уточнить у Сай, что нужно делать, чтобы вылечить шассу от простуды.

– Камни... апчхи!.. солнца, - ответила она, сворачиваясь в клубок. Я пошел в ванну, только сейчас понимая, что зверски голоден. И Саишша, наверное, тоже.

Вернулся, стал искать одежду. Люц все еще беседовал с Сай. Я отыскал приличные штаны и рубаху, хотел было переодеться прямо тут, но одумался и удалился в ванную комнату. Там был такой симпатичный предбанничек, в котором можно было раздеться и оставить вещи.

По моему возвращению Люца не было, Саишши тоже. Куда он ее... а, нет, вот она - закопалась в одеяло и пытается уснуть. Я не дал ей этого сделать, заставив выпить кружку чая. На меня сердито уставились... одним глазом, но отвар выпили и потребовали поесть. Я почесал в затылке. Чем же ее кормить-то? Надо спросить у Люца.

Люца не нашел, вернулся обратно, застал целую толпу у постели Саишши. Сел в уголок, наблюдая за тем, как она ест жареное мясо и запивает кружкой чего-то очень похожего на то вино, от которого меня так плющило. Н-да, еда буквально сметалась с подноса, после чего на Норде останавливался голодный взгляд и он покорно шел готовить дальше. На третьей порции она наелась и откинулась на подушки, окидывая нас всех сытым взглядом. Лицо у нее было дово-ольное... Как у обожравшегося сметаной кота.

– Саишша, я не нашел, - заметил Люц.

– Значит, плохо искал, - отпарировала она.

– Сама бы поискала!

– И пойду!
– она села.

– Лежать!
– негромко приказал я. Она скорчила рожицу, но послушно улеглась обратно. Шок в глазах общественности немного напрягает, но в целом все нормально. Вспоминаю, что сам до сих пор не поел и удаляюсь на кухню.

Вернулся я тоже довольный и умиротворенный. Саишша поприветствовала меня радостным воплем, отпихиваясь от нашего "знахаря", который старался напоить ее какой-то бурдой сизо-буро-малинового цвета.

Бурду отобрал, Люца отругал, Саишшу успокоил. Та сердито принялась объяснять, что ее не надо поить чем бы то ни было, пусть эта гадость и предположительно эликсир жизни. Ей нужно всего лишь несколько камней Солнца, и больше ничего. Люц поинтересовался, где они лежат.

– Я тебе в пятый раз объясняю, в регенераторе! Или на складах, или в Сокровищнице!

– Я был на складах, там их нет. Сокровищницу я не нашел, в регенератор тоже ничего нет.

– А как выглядят эти камни Солнца?

– Ну, они такие небольшие, с пол-ладони... Да, моей ладони. С одной стороны они гладкие и черные, а с другой он белые, ограненные и светятся, если их возьмешь в руки.

– Я знаю, где они, - недолго думая, решил признаться я. На мне скрестились два страждущих взгляда. Саишша чихнула, высморкалась в платок и снова стала смотреть.

Я подошел к столу, выдвинул ящик и достал оттуда деревянную шкатулку. Ее я и отдал Саишше. Ну да, сознаюсь, нашел, увидел, взял. Ну понравились мне эти светящиеся камушки, ну что я могу сделать!

– Спасибо. Знаешь, а серпентеры любят все блестящее, - не понял, это что, намек? Значит, я серпентер... змеелюд, то бишь. Не знаю даже, плакать или смеяться.

– Люц, ты не сделал случайно записей для своего "эликсира жизни"? Не принесешь мне, пожалуйста? А то скучно мне как-то, - деликатно спровадила Сай стороннего наблюдателя. Люц намек понял и удалился. С каких пор для меня Люц - посторонний?

Саишша улеглась на спину, открыла шкатулку и наугад выбрала себе камушек, положив его на солнечное сплетение, светлой стороной вверх и темной вниз. Он мягко засветился и по ее телу стаи прокатываться слабо фосфоресцирующие волны магии. Остальные камни она отставила на тумбочку. Я сел с ней рядом, стараясь не смотреть на нее - она была совершенно голой.

– Сай, расскажи мне об этих камнях, - попросил я ее. Она взяла меня за руку и положила себе на живот. Я судорожно вздохнул и убрал ее. Она посмотрела на меня как-то с сожалением и грустью.

– Знаешь, я уже жалею, что ты дал мне обещание дождаться до моего согласия, - тихо сказала она.

– Это можно легко исправить, - я помедлил секунду, поцеловал ее в шею. Потом спустился вниз, покрыл нежными поцелуями плечико и снова вернулся к ее губам. Она обняла меня, одновременно расстегивая рубашку. Мне показалось, или я действительно услышал тихий хруст?

– Сай... Ты уверена в этом?
– посмотрел я в ее глаза. Она только пробежалась пальцами мне по позвоночнику, вызвав стайку мурашек. Я отбросил все сомнения и потянулся к ее губам. Счастье мое...

***

– Нет, ну вот как это называется?
– укоризненно спросил ее я. Сай спрятала лицо в одеяле, ее плечи затряслись от смеха, - Нагло соблазнила меня, чуть аутодафе мне не устроила, а теперь еще и смеется!

– Сим, не преувеличивай...
– чуть укоризненно ответила она, - Мой огонь не может обжечь тебя, запомни. Мне было трудно удержаться, ты был... бесподобен, - она смутилась и снова спряталась за одеялом.

– Ты мне льстишь, - хохотнул я. Все равно было жутко приятно. Я приспустил одеяло, обнажив ее спину. По гребню все еще проскакивали искры. Я провел пальцами по коже рядом с перепонкой, Саишша выгнулась от удовольствия. Я довольно улыбнулся.

– А ты чего такой довольный?
– отдышавшись, спросила она. Я перевернулся на спину, она положила голову мне на плечо.

– Просто так. Мне нравится, как ты произносишь мое имя...

– В твоих силах сделать так, чтобы я произносила его часто, - намекающе протянула она, водя пальцем по моей груди.

– Продолжим вечером, - легко согласился я.

– Почему не сейчас?
– гибко потянулась она. Я затаил дыхание.

– А вдруг зайдет кто?

– Может, ты просто... устал?
– хитро спросила она.

– Саишша!
– возмущенно откликнулся я, садясь и надевая подштанники, - Вечером! Я все сказал. Лучше подай брюки. Если то, что ты нагишом по комнате расхаживаешь, я еще смогу объяснить, то почему я тут в чем мать родила бегаю я никогда и никому не расскажу!

Меня охватило странное чувство стыда. Как-будто я тишком-нишком притронулся к чему-то запретному, для меня не предназначенному. И хотя умом - да и сердцем тоже, - я понимал, что таким поведением наверняка обижу Саишшу, ничего поделать не мог.