Шатун
Шрифт:
Земцов хотел отойти от машины, чтобы не мешать Ирине разговаривать, но она нечаянно уронила перьевой «Паркер», которым собиралась что-то записать в блокноте. Он взглянул на ручку, потом на женщину, улыбнулся и склонился к ее ногам. Тут Ирина как бы невзначай наступила на ручку туфлей, вдавив ее в снег.
– Алло, девушка! Код Пекина, пожалуйста!
– громко говорила Ирина.
– Как? Восемьдесят шесть - десять?
Она легко толкнула туфлей Земцова в плечо и, не отрываясь от трубки, пальцем показала ему, чтобы он записал номер на снегу.
– И еще код Нью-Йорка… После десяти… да-да, записываю… один - двести двенадцать… Спасибо!
– Да тише вы!
– крикнул Пирогов на Белкина и Вешнего, которые, обнявшись, начали горланить пионерскую речевку.
– Человеку в Нью-Йорк позвонить надо!
Земцов выковырял из-под снега авторучку. Колпачок треснул, под ним блестело золотое перо.
– Что там?
– отрывисто спрашивала Ирина у далекого китайского абонента и тотчас повторяла его ответ: - Готовится массовый выброс? Сколько штук?.. Не меньше миллиона?.. По шестнадцать мегабайт?.. Вот как, еще и материнские платы?..
– Кто шагает дружно в ряд?
– орал Вешний, пригубливая бутылку.
– Пионерский наш отряд!
– отзывался Белкин, шлепая растоптанными туфлями по снежной кашице.
– Сильные, умелые…
– Беспредельно смелые!
– Алло, Герман?
– повысила голос Ирина, кидая гневные взгляды на развеселившихся одноклассников.
– Как прошли торги?.. На прежнем уровне? Прекрасно! Немедленно начинай продавать. Постарайся по восемь долларов шестьдесят центов. Скидывай цену в разумных пределах, но делай все очень быстро! Через неделю эти акции можно будет повесить на гвоздик…
«Как она старается!» - подумал Земцов и положил ручку Ирине на колени. Но она не дала ему отойти. Продолжая разговаривать, она отрицательно покачала головой, взяла его за руку и показала на переднее сиденье. Потом потянулась к боковой панели и раскрыла бар, заставленный яркими бутылками.
– Извини, - сказала она, закончив разговор и отключив аппарат.
– Надо было срочно дать указание своему представителю в Нью-Йорке… Наливай, выпьем за встречу!
– Насколько я понял, ты преуспеваешь в бизнесе, - сказал Земцов, наполняя бокалы темным коньяком и по-прежнему легко и многозначительно улыбаясь.
Ирина, всецело погруженная в собственный имидж, вздохнула, махнула рукой и взяла бокал.
– О каком преуспевании сейчас можно говорить?
– риторически произнесла она.
– Сейчас в бизнесе, как в космонавтике: главное, вовремя избавиться от отработавшей ступени… А ты как? Кем работаешь? Наверняка успел сколотить себе крупное состояние, живешь в особняке, катаешься на «Мерседесе», отдыхаешь на Мальдивах? Я даже не представляю, что такой баловень судьбы, как ты, может жить иначе.
Она говорила тоном, исключающим какое бы то ни было возражение, и Земцов понял, что она нарочно подталкивает его ко лжи, чтобы потом наслаждаться его унижением, когда он станет прокалываться на мелочах. И он ответил то ли шутя, то ли серьезно:
– Что ты, Ириша! Какой «Мерседес», какие Мальдивы? Коммуналка в «хрущевке», старый «Москвич» и отдых на шести сотках рядом с городской мусорной свалкой.
Ирина, упустив поводок, рассмеялась, взяла Земцова за чуб и посмотрела на него своими темными глазами.
– Ах, Земцов, Земцов, ты такой же забавный, каким и был!.. Леша!
– обратилась она к телохранителю.
– Ты выпьешь с нами?
– Извините, Ирина Юрьевна, - ответил тот.
– Не смею себе позволить. Дорога сами знаете какая.
– Познакомься, - предложила Ирина Земцову.
– Это мой телохранитель Леша.
Вешний и Белкин изображали танец маленьких лебедей. Три прыжка влево, три прыжка вправо, и при этом орали пионерский девиз:
– Не можешь - поможем! Не хочешь - заставим! Позорить отряд не дадим!
– Уже уединились!
– воскликнула Люда, увидев Земцова и Ирину, сидящих в машине с бокалами в руках.
– Пьют что-то втихаря! Эй, все сюда! Тут что-то вкусненькое наливают!
Земцов встал и предложил Люде свое место. Та, поймав выразительный взгляд Ирины, отрицательно покачала головой.
– Что ты! Что ты! Нарушить ваше воркование? Ни за какие коврижки!
Земцов усадил ее насильно.
– Посиди, погрейся, - сказал он.
– Тебе «Мартель» или «Примьем скотч виски»?
– Я и слов-то таких не знаю, Земцов! В краску вгоняешь простую советскую женщину!
Земцов дотянулся до бара и стал перебирать бутылки.
– Сухое вино… Нет, эту кислятину на морозе лучше не пить. А вот «Уйат хос» - штучка крепкая, но вонючая. Рекомендую простую русскую водочку… Да вот только я никак не могу ее найти…
– Не могу понять, кого мы ждем?
– вдруг нервно произнесла Ирина.
– У меня уже ноги замерзли!
– Послушайте же меня!
– сделал еще одну попытку обратить на себя внимание Пирогов.
– Эта гостиница отпадает! Надо искать другую! Такая вот хренотень приключилась…
Белкин и Вешний принялись было изображать внос знамени пионерской дружины, но до Вешнего вдруг дошел смысл слов Пирогова.
– Это еще какую другую?
– возмутился он и подбоченился.
– Ты, промокашка, на что нас толкаешь?
– Да это не я толкаю!
– взмолился Пирогов, прижимая к груди руки.
– Войтенко должен был забронировать десять номеров, а их почему-то забронировал какой-то Иванов.
– Тише!
– прикрикнула Ирина на Земцова, который продолжал рекламировать напитки Люде.
– Ничего не понимаю! Какой еще Иванов? Где наши номера?
«Похоже, что никто из них не знает, где сейчас Войтенко», - подумал Земцов. Он выпрямился, рассматривая на свет бутылку кокосового ликера. Спросил:
– Кстати, а где он сам? Кто-нибудь его видел?