Чтение онлайн

–  Если бы люди не желали зла своему ближнему, - философски изрек Кирилл, выходя из магазина, - мы бы потерялись на этой земле… Нам нужно купить ленту скотча. У меня была, но кончилась. Я ведь не знал, что она здесь так хорошо пойдет. Рассчитывал лишь разок замотать морду медведю, чтобы челюсть не отвисала, а здесь оказалось столько морд!

–  Смотрю на тебя, и сердце радуется, - призналась Вера, садясь в машину.
– В тебе столько уверенности.

–  Это я перед тобой красуюсь, - ответил Кирилл. Он запустил мотор, посмотрел на датчик топлива и покачал головой.
– А вообще я пессимист. Вот, к примеру, я уже огорчен, что бензин на нуле.

–  Меня терзает мысль, что все это ты делаешь ради меня.

–  Мне приятно что-то делать ради тебя. И само по себе это занятие мне доставляет удовольствие.

–  Почему?

–  Охота на медведя, придется признать, накрылась медным тазом. Остается довольствоваться охотой на людей. Но это почти одно и то же. Я пришел к мысли, что разница только в моральном аспекте.

–  Ты хочешь сказать, что охотиться на человека безнравственно?

–  Ошибаешься, - ответил Кирилл, разворачиваясь в обратном направлении - дом, где жила продавщица, находился недалеко от «вышки».
– Безнравственно убивать зверей, потому как они не могут быть плохими. А человек бывает настолько наполнен пороками, что впору выдавать лицензии на отстрел негодяев.

Вера смотрела на него с испугом и интересом.

–  А теперь давай поговорим о деле, - сказал Кирилл, провожая взглядом ослепительно красивую горнолыжницу в оранжевом комбезе и с аквамариновыми «альпинами» на плече. Она его настолько впечатлила, что он невольно качнул головой и тихо присвистнул.
– Значит, о деле… Ты хорошо представляешь, насколько опасен Вешний?

–  Хорошо, - ответила Вера странным тоном и отвернулась.

Кирилл так и не понял, отчего в ее голосе появился холодок. У него даже мысли не было, что Вера уже вправе ревновать.

Он не стал близко подъезжать к дому, свернул с дороги на обширную галечную отмель, засоренную плавунами, и заглушил двигатель. Несколько минут они молча сидели, глядя на шумную зеленоводную реку, покрытую белыми бурунами.

–  Скорее всего его здесь нет, - сказал Кирилл, не желая напрасно обнадеживать девушку.
– Но продавщица может признаться, когда он у нее был, когда и куда ушел. Мне она вряд ли что скажет. А тебе, если хорошо сыграть ревность и возбудить бабскую солидарность, может выдать многое. Ты сможешь сыграть ревнивую жену?

–  Запросто, - ответила Вера серьезно.

–  Женой еще не была, а сыграть сможешь?
– скептически произнес Кирилл.

–  А что такое ревность? Нормальная женская реакция на бабника, который шею свою на два оборота поворачивает при виде какой-нибудь задницы, обтянутой комбинезоном.

В ее словах так много было конкретики, касающейся лично его, что Кирилл посмотрел на девушку тем придирчивым взглядом, каким скульптор изучает голову натурщицы.

–  Очень интересная тема, - произнес он.
– Обязательно поговорим об этом на досуге.

–  Если у меня будет желание, - ответила Вера и вышла из машины.

Они, балансируя на качающихся булыжниках, шли по пляжу. Чтобы нормально слышать друг друга на фоне ревущей реки, приходилось почти кричать.

–  Ни за что не заходи внутрь, - предупреждал Кирилл.
– И как следует заболтай хозяйку. Если вдруг увидишь его - сразу разворачивайся и беги к машине.

Забор, сложенный из крупной гальки, опоясывал небольшой двор и одноэтажный блочный дом, здорово смахивающий на магазин. В почве, напичканной камнями, ничего не росло, кроме ранней травы, зато хозяйка дома отвела душу на дешевом строительном материале. Из речной гальки была выложена летняя кухня с крытым мангалом и жаровней, беседка с тростниковым зонтиком, альпийская горка и даже собачья будка. Свирепый пес, проверяя цепь на прочность, начал драть голосовые связки, едва Вера зашла во двор.

Кирилл тем временем перемахнул через забор с тыльной стороны, где шумел спадающий с горы ручей. Прижимаясь спиной к стене, он дошел до угла, откуда мог наблюдать за Верой.

Никто не реагировал на истошный лай пса. Тогда Вера поднялась на крыльцо и постучала в дверь. Потом ударила по ней кулаком. Кирилл прижался к стене ухом, надеясь что-нибудь услышать. Шторы на окнах даже не шевельнулись. Никто в доме не подавал признаков жизни, кроме пса.

Вера развела руками и погрустнела. Но только она хотела сказать, что крючок оказался ржавым, а леска порвана, как за дверью раздался металлический звук. Кирилл едва успел снова спрятаться за углом. Дверь приоткрылась, и показалась нечесаная голова опухшей от сна молодой женщины. Кириллу пришлось приложить максимум воображения, чтобы узнать в ней продавщицу, с которой любезничал Вешний.

Вера отступила на шаг, подбоченила руки и посмотрела на продавщицу, как на дешевый товар с вьетнамского рынка.

–  М-да, - произнесла она многозначительно.
– Мой дорогой остался верен своим вкусам. Десять лет одно и то же. Ни кожи, ни рожи…

Ничего не понимающая продавщица часто моргала, морщилась и зябко поводила плечами.

–  Что вам надо?
– с раздражением спросила она.

–  Ты знаешь, - весело произнесла Вера, поправляя волосы на плечах, - я вспомнила один анекдот. Я жена, мне положено, а вот ты ради чего с ним мучаешься?

–  Послушайте, - настороженно сказала продавщица.
– Вы уверены, что пришли по адресу?

–  Да ладно тебе!.. Скажи честно, что он пообещал? Что женится на тебе, да? Что возьмет тебя в жены, такую вот красавицу, что без слез смотреть невозможно? Ты на себя в зеркало последний раз давно смотрела? Или предпочитаешь смотреться в лужи?

Кирилл дотянулся до рамы маленького вентиляционного окошка, встал на подоконник и заглянул внутрь. Душевая. Лучше не придумаешь.

–  Может, мне вызвать милицию?
– на всякий случай спросила продавщица.

–  Вызывай. Пусть менты потешатся. Наверное, им не часто приходится видеть, как жена из чужой постели своего мужа вытаскивает… Ты хорошо его кормила? Он у меня хоть и худой, но пожрать любит. Особенно за чужой счет.

–  Все, что вы говорите, конечно, очень смешно, - ответила продавщица.
– И все-таки я не понимаю, о чем вы?

–  Сейчас поймешь, - пообещала Вера.

Кирилл уже собрался пролезть в окошко, как вдруг услышал хлопок. Он спрыгнул с подоконника, кинулся к крыльцу и остолбенел: дверь в дом была закрыта, ни Веры, ни продавщицы на крыльце не было. «Сама зашла?
– думал он, дергая за ручку.
– Или ее туда затащили?»