Чтение онлайн

— Да. Это дочки моей сестры, Кейти и Элинор.

Было видно, что Кристина просто без ума от племянниц.

Марвин решил забраться повыше, на воротник куртки, ему хотелось снова посмотреть на фотографию. Какое у Кристины умиротворенное лицо, как нежно она обнимает девочек. На снимке Кристина совсем другая — спокойная, без всякой настороженности. Однажды, вспомнил Марвин, Карл объяснял Джеймсу: люди обычно плохо представляют себе, как они на самом деле выглядят. Отражение в зеркале не очень помогает. Карл сказал, когда смотришься в зеркало, привычное выражение лица волей-неволей меняется.

А если встречаешь незнакомых людей? Выражение лица тем более должно меняться, подумал Марвин. Может, ты похож на самого себя только рядом с теми, кого любишь? Но таким видишь себя нечасто, разве что на фотографии вроде этой.

— Младшая — прямо ваша копия, — Карл взял фотографию в руки.

— Заметно, да? — улыбнулась Кристина. — А Элинор вся в отца. Знаете, как иногда получается с родительскими генами — один ребенок похож на отца, а другой — вылитая мать. Я говорю сестре, что она меня избавила от многих проблем — теперь мне заводить детей уже незачем.

— Вообще-то, — заметил Карл, — с детьми не так уж много проблем.

— Да, конечно, я совсем не то хотела сказать. — Кристина взглянула на Джеймса и, неожиданно застеснявшись, отвернулась к столу.

— Вот посмотрите, что Денни принес. Это старинная бумага, на такой в шестнадцатом веке писали. В подделке что самое главное — чтобы все было правильного времени, чтобы бумага была не новая…

— Но вы сами говорили, точную копию делать необязательно, нам же не коллекционера убеждать, а обычного вора.

— Это так. Но все равно, рисунок Джеймса будет совсем как настоящий, ведь подделка не должна бросаться в глаза с первого взгляда.

Она осторожно разложила бумагу на столе, сдвинула верхний защитный слой папиросной бумаги. Желтоватые, слегка разлохматившиеся по краям листы кое-где выцвели, а кое-где, наоборот, потемнели. Еще бы, пятьсот лет,подумал Марвин.

— Изготовители подделок со всей серьезностью подходят к выбору исходного материала. Используют старинную бумагу из книг или рукописей нужной эпохи, подбирают оттенки чернил, которыми пользовались в те годы. «Старят» свои рисунки, мнут края, сажают грязные пятна. Ничто так не выдает подделку, как излишнее совершенство исполнения.

— Подлинное всегда несовершенно, — кивнул Карл.

— Именно, именно. И в мире искусства, как ни странно, ценность доказывается как раз изъянами.

Джеймс поглядел на разложенные листы.

— А мой рисовальный набор? Он же новый! Нам можно им пользоваться?

Нам,повторил про себя Марвин, потирая передние лапки. Он уже предвкушал удовольствие.

— Если бы рисунок попал к настоящим экспертам, то нет. И все же как ты ухитряешься своим пером выводить такие тоненькие линии? Прямо как у Дюрера.

— А чернила? — спросил Карл.

— Чернила нужны коричневые, как на настоящем рисунке. Я два дня искала подходящий оттенок. И нашла наконец — так что можно пробовать. Тебе, наверно, придется сделать пару копий, пока не получится. Хорошо?

Джеймс молча кивнул.

— Тогда договорились, — Кристина повернулась к большому рабочему столу. — Располагайся здесь. Музей скоро закроется, и Денни принесет тебе подлинник «Мужества».

— Настоящий рисунок? — Джеймс с беспокойством взглянул на отца.

— Как это можно? — удивился Карл. — Прямо со стены снимете? А сигнализация?

— Днем сигнализации нет, только охрана. Мы то и дело перевешиваем картины, — объяснила Кристина, накручивая прядь волос на палец. — Что с тобой, Джеймс? Нервничаешь?

Марвин тоже заметил, как побледневший Джеймс нервно кусает губу.

Кристина положила руку мальчику на плечо, и Марвин нырнул под воротник куртки.

— Не беспокойся, — заверила она. — Рисунок под стеклом, ты его не повредишь.

Надеюсь, что нет,подумал Марвин. Ему уже не терпелось начать, поскорее посмотреть на подлинный рисунок мастера.

— Хорошо, — еле слышно прошептал Джеймс.

Кристина потрепала его по плечу.

— Пойду посмотрю, как там Денни. И принесу чернила.

Как только она вышла, Джеймс спросил отца:

— А вдруг я стекло разобью. Или чернила пролью на рисунок?

Марвин разозлился. Это все миссис Помпадей! Вечно твердит об аккуратности.

— Не беспокойся, сынок, — рассмеялся Карл. — Рисунок в рамке и под стеклом. Все будет в порядке, вот увидишь.

— Понимаешь, папа, это ведь… ну, это шедевр, да?

Карл на минутку задумался.

— Ну, не «Мона Лиза» же. И не фреска из Сикстинской капеллы.

Джеймс недоуменно покачал головой.

— Почему они шедевры, а этот рисунок не шедевр?

Марвину ужасно захотелось выползти из-под воротника, чтобы не пропустить ни слова.

— Я этого не говорил. Шедевр — великое произведение искусства, самое лучшее, что художник создал за всю жизнь, единственное в своем роде. — Карл задумчиво теребил бороду. — Но часто люди еще долгие годы не понимают, что это шедевр… Иногда понимают уже после смерти художника. Очень трудно сказать, чем одна работа разительно отличается от других. Что такого особенного в «Моне Лизе»? Сначала кажется, это просто изображение улыбающейся женщины.

— Это и есть изображение улыбающейся женщины, — пожал плечами мальчик.

— Но с другой стороны, в этой улыбке столько всего таится, — продолжал отец. — Что это, гордость, сожаление, кокетство? А может, любовь? Посмотришь на нее подольше, получишь свой собственный ответ. У каждого свой взгляд на эту картину. По правде говоря, и «Мужество» можно назвать шедевром — маленьким шедевром.

— Ага, — Джеймс, похоже, был доволен.

Марвин поежился, пытаясь представить себе, с каким чувством он будет сейчас копировать шедевр.