Шедоудейл
Шрифт:
Пока они сидели, слушая историю Кайтлан, Адон заметил милую официанточку. Она смотрела в его сторону и улыбалась. Девушка выглядела знакомой, но жрец не мог припомнить ее.
«Невозможно, чтобы крепость была живой», — заметил Сайрик.
«Но так и есть! Стены могут двигаться. Коридоры могут изменять свою форму, завлекая тебя в лабиринт, в котором ты умрешь от голодной смерти. Достаточно даже пыли, чтобы убить тебя — она обладает силой затвердевать, превращаясь в кинжалы, которые могут поразить сердце самого свирепого воина, который не знает усталости и изнеможения».
А, как же тогда ты смогла выбраться оттуда, малышка? — подумал Сайрик, по его скрытым тенями чертам лица, растеклась улыбка. Он сидел прислонившись спиной к стене — еще один урок, заученный со времен воровства, и вполне разумный, если учитывать схватку с Мареком, случившуюся менее часа назад.
Сайрику было очевидно, что Кайтлан что-то не договаривает, и по этой причине вор хранил молчание, скрывая временами накатывавшую улыбку, рукой в перчатке.
«Скажи мне опять почему мы должны рисковать своими жизнями и конечностями, чтобы помочь тебе и этой простой девченке, которая обещает золотые горы, но одета как нищенка?»— спросил Адон у Келемвора.
Сайрик заметил, что жрец выглядел взволнованным — настолько, что когда в таверну заходил новый посетитель, он бросал в его сторону нервный взгляд. Жрец вел себя так с того времени, как он пришел на зов Келемвора, и сейчас он был в расположении духа, непригодном для человеческой компании. Его поведение сбивало с толку.
«Ожидаем кого-нибудь?»— cпросил Сайрик у нервничающего жреца. Адон лишь поморщился.
«Конечно, здесь есть доля риска», — наконец произнес Келемвор. «Но что есть жизнь, как не череда опасностей? Я не знаю, скажу ли я за вас двоих, но я не могу смириться с мыслью, что мне придется провести еще хоть один день в этом безумном городе».
«И моя госпожа поймана в ловушку внутри оскверненного места, она пленница на все времена, пока вы трое не попытаетесь спасти ее!» Говоря это Кайтлан бледнела все больше и больше, а на ее лбу появились бисеринки пота.
Адон посмотрел в сторону и заметил, что официантка, улыбавшаяся ему до этого, направлялась в его сторону. Она была невысокого роста, с огненно-рыжими волосами, которые напомнили ему саму Сан. Она подошла к их столу и остановилась, в руках она держала поднос, уставленный выпивкой. Внезапно он вспомнил их разговор двумя ночами ранее, когда он встретил ее в таверне «Высокая Луна». Адону нравилась компания в этой таверне, и заработок девушки был слишком низок, чтобы она могла позволить себе развлекаться в дорогой «Гордости Арабеля».
«Адон», — сказала она.
Он не мог припомнить ее имени. «Моя дорогая».
Спустя мгновение Адон оказался на полу, удар от подноса звоном отдавался в его ушах. «Прекрасный же совет ты мне дал, деревенщина! Потребовать достойной оплаты! Достойного обращения, не как с простой девкой на которую глазеют богатые пьяницы в модных одеждах, которые проходят через эти двери!»
Адон попытался привести свой мозг в чувство. Действительно, слова были похожи на его…
«Твои требования не были удовлетворены?»— тихо произнес жрец.
Официантка затряслась от гнева. «Я потеряла свое место в очереди на то, чтобы стать следующей прекрасной леди таверны, женой хозяина. Жизнь в роскоши была разрушена благодаря тебе!»
Она бросила поднос и Адон на этот раз был достаточно внимателен, чтобы избежать его. Официантка помчалась прочь, а Адон повернулся к своим друзьям.
«Когда мы сможем выступить?»— сказал Адон, принимая руку помощи от Сайрика.
«Приятная встреча», — сказал Сайрик, больше не скрывая своей улыбки.
«Мы должны принять в расчет не только нашу жажду приключений», — сказал Келемвор. «Даже несмотря на то, что магия стала непослушной, мы должны взять в это путешествие мага».
Сайрик нахмурился. «Да, я полагаю ты прав. Но кого?»
Спустя мгновение заговорил Адон, — «А что если Лорда Альдофуса? Он мудрец с безупречной репутацией, к тому же добрый друг Короля Азуна».
«Изобилие любопытных случайностей — и мы освободим весь горящий Ад», — тихо произнес Сайрик, повторяя обычную фразу Альдофуса, фразу, которая в нынешнее время принимала зловещий смысл, о котором мудрец даже и не подозревал, впервые произнося эти слова.
«Альдофус дилетант в подобных делах». Все головы повернулись к темноволосой женщине, стоявшей перед ними. «Я сомневаюсь, что искусство предсказывания качества металла и простой дерн будут полезны там, куда вы собираетесь отправиться».
Келемвор усмехнулся. «Хочешь сказать, что ты можешь лучше?»
Женщина вскинула брови и Келемвор получил возможность разглядеть ее лицо. Ее глаза были глубокими и черными, с красными искорками танцевавшими в них. Кожа была смуглого цвета, и он решил, что она была с юга. Ее губки были пухлыми и алыми словно кровь, а на завораживающем лице, обрамленном длинными черными волосами, сплетенными веревкой, играла невозмутимая улыбка.
Она была высокой для женщины, чуть выше Келемвора, и на ней был надет плащ, который позволял увидеть краешек кулона в форме бело-голубой звезды, висевший на ее шее. Ее одежда была темно-лилового цвета, а на плече висели две больших книги, скрепленные кожаной полосой.
Это мужское дело, — подумал Келемвор, — нечего ей вмешиваться. Он хотел было уже сказать ей об этом, но лишь закричал, когда его кружка раскололась на две половинки и из нее с яростным ревом вырвался дракон из голубого огня с размахом крыльев размером с человека, привлечя при этом внимание всех посетителей таверны. Дракон открыл свою пасть и обнажил, острые как кинжал, когти. Затем существо пришло в ярость и бросилось с единственным намерением, как думал Келемвор, снести ему голову, окончив тем самым родовую линию Лайонсбэйнов.
Проворство и ярость монстра не позволили Келемовру вовремя вытащить свой меч, и дракон мог убить воина в любой миг. Но внезапно создание остановилось, выпустило загадочную отрыжку, и исчезло.
Стул Келемвора лежал на полу под ним, разломанный на несколько щепок. Сам он сидел с вытянутыми ногами, мечом в руке, колотящимся сердцем и вытаращеными глазами. Женщина усмехнулась и зевнула. Келемвор зло посмотрел вверх.
«Можешь лучше?»— сказала она, передразнивая последнее замечание воина. «Я думаю, что я смогу». Затем она взяла себе стул. «Я Миднайт из Дипингдейла». Мечи нашли свои ножны, топоры заняли положенные им места, стрелы были вынуты из арбалетов, и в таверне вновь воцарилось спокойствие.