Шелепин
Шрифт:
Это их не смутило. У них уже весь сценарий был расписан. Кириленко попросил собрать коллегию комитета. На это ушло часа два. Был уже вечер, начальники управлений по дачам разъехались.
Семичастный сказал Кириленко:
– Что же у вас за подход к кадрам такой? Неужели не могли со мной посоветоваться о моей будущей работе? Неужели я не заслужил того, чтобы меня спросили, подходит мне работа или не подходит? Я вот приду домой, там два комсомольца – сын и дочь. Мне же им что-то надо объяснить.
Вдруг подал голос Андропов:
– А я что своим объясню?
Семичастный его обрезал:
– Юрий Владимирович, зачем вы это говорите? Ваши поймут, что вас выдвинули на значительно более важный пост. Что, ваши дети не разберутся, куда вас выдвинули? А вот я своим объяснить не смогу…
Эта перепалка продолжалась, пока съезжались члены коллегии КГБ СССР. Решили пригласить – помимо членов коллегии – начальников отдельных управлений и отделов, непосредственно подчиненных руководству комитета.
– Надо, чтобы Цинев обязательно был, – сказал Андропов. Георгий Карпович Цинев, начальник Третьего управления (военная контрразведка), не был членом коллегии КГБ, зато он принадлежал к кругу личных друзей генерального секретаря – днепропетровские кадры. Они с Брежневым работали вместе еще до войны. Семичастный решил, что Цинев был нужен на заседании, чтобы в случае чего слово нужное сказать, поддержать назначение Андропова.
– Цинев в госпитале. Ему операцию сделали, – напомнил Семичастный.
– Нет-нет, не сделали, – поправил его Андропов.
– Юрий Владимирович, если вы приехали с готовым списком, кто должен прощаться со мной, тогда вы и командуйте! – вспылил Семичастный.
Андропов замялся.
Начальник секретариата по громкой связи доложил, что Цинева нет. Председатель КПК Пельше, которого срочно отозвали из Праги – он был там в составе делегации, устало сказал:
– Давайте без Цинева!
Семичастный проявил характер:
– Нет, раз есть указание провести коллегию с участием товарища Цинева, то надо обязательно так и сделать.
Минут через десять доставили Цинева.
Председательствовал на коллегии Кириленко. Пельше как старейшине было поручено доложить решение политбюро. А докладывать нечего. Никаких происшествий не случилось. Владимир Ефимович давно работает, политбюро решило перевести его на другую работу. А вместе него рекомендуется Юрий Владимирович Андропов. Вот он здесь присутствует, просим любить и жаловать.
Кириленко попросил членов коллегии оказать всяческую поддержку Юрию Владимировичу, чтобы он мог быстрее освоиться в новом для него деле. Затем он предложил Андропову занять председательское место. Юрий Владимирович был краток, он призвал всех к дружной работе и обещал в ближайшее время познакомиться с каждым из руководителей.
После этого члены коллегии разошлись.
Генерал Отар Давидович Гоциридзе, бывший комсомольский работник (он работал с Шелепиным в ЦК ВЛКСМ), которого Семичастный сделал начальником оперативно-технического управления КГБ, рассказывал через много лет:
– Я был на той коллегии, когда нам неожиданно сообщили, что Семичастный освобожден от должности председателя. Владимир Ефимович вел себя с большим достоинством…
Кириленко сказал Семичастному: пиши шифровку всем резидентам нашей разведки.
Семичастный отказался:
– А чего я буду о своих похоронах оповещать? Пусть новый председатель пишет.
– Он еще не знает, как это делать.
– Все он знает! А потом есть секретариат, помощники. Зачем самому сидеть, рисовать? Дайте команду. Шифровки надо отправить не только резидентам, но и начальникам управлений областей. Такой-то сдал, такой-то принял. – И вдруг Семичастный спохватился: – А чего вы шум подняли, когда еще нет указа президиума Верховного Совета? Меня указом назначали, указом и снять должны, и Андропову указ нужен.
Семичастного успокоили:
– Указ сейчас будет.
А откуда он может взяться, если все члены президиума Верховного Совета разъехались по республикам? Буквально через двадцать минут заходит порученец из секретариата: приехал фельдъегерь.
– Пусть заходит.
Приносят пакет. Там указ. Ну, это только улыбку могло вызвать.
Андропов с Семичастным ни о чем не говорил, попросил ключи – и все. Кириленко хотел сразу после коллегии Семичастного выпроводить: можешь уезжать. Владимир Ефимович возмутился:
– Позвольте, мне еще надо с бумагами и с вещами разобраться.
Упирались, но им пришлось согласиться.
Семичастный уехал с Лубянки часа в четыре утра, когда отправил домой коробки с книгами, ненужные бумаги сжег, нужные отдал в секретариат. Потом Кириленко влетело за то, что он так снисходительно отнесся к бывшему председателю КГБ: оставил Семичастного в кабинете одного и не изъял бумаги из его сейфа.
– Они, верно, ожидали, что там план переворота лежит. – До конца жизни Семичастный не мог забыть этой истории.
Перед отъездом на Украину Семичастный позвонил Брежневу, сообщил, что отбывает. Леонид Ильич спросил:
– Вы хотели бы ко мне зайти? У вас ко мне вопросы?
Семичастный ответил:
– Нет, у меня вопросов к вам нет.
Брежнев обиделся.
23 мая Владимир Ефимович приехал в Киев. По словам Шелеста, он был потрясен и растерян. 29 мая появился указ президиума Верховного Совета УССР о назначении Семичастного первым заместителем председателя Совета министров республики.