Чтение онлайн

Или что-то другое, столь же низменное? — Тамзин начала покачивать ногой, обутой в светло-коричневый сапог с серебристыми пряжками, гармонично сочетающийся с ее бежевыми брюками, обтягивающими икры и ляжки.

— Не все сразу, дорогая! Наберись терпения! — уклонилась Дженис от ответа.

— Признаться, безделье мне наскучило, — сказала Тамзин. — Все праздничные дни я только и делала, что отсыпалась, ела и смотрела телевизор. Мне бы не помешало похудеть на фунт-другой.

— И хорошенько развлечься, милочка! Вспомни, когда ты в последний раз расслаблялась? С тех пор как ты стала главным редактором журнала «Химера», ты ни разу не брала отпуск!

— Я не была в отпуске уже два года, — согласилась с ней Тамзин. Она налила себе еще чашку кофе и подумала, что не мешало бы сделать перерыв в употреблении этого стимулирующего напитка. — Правда, я была в командировке в Греции, где охотилась за одним рок-гитаристом, чтобы взять у него интервью. Мне это удалось, но какой ценой! Он затрахал меня до полусмерти.

— Тебе нравится твоя работа, не так ли? — спросила Дженис. — Но быть репортером, наверное, веселее?

— Да, порой эта работа бывает весьма приятной, — ответила Тамзин, вспоминая интервью, которые брала у других знаменитостей в бытность свою журналисткой, когда она лишь начинала свою карьеру. — Сейчас мне не хватает живого дела, накала борьбы на передовой. Теперь все сами ломятся в двери моего кабинета.

— Я наслышана об этом, — сказала Дженис. — Мисс Лоуренс стала необыкновенно популярна в последнее время. Поговаривают, что ты проявила незаурядную выдумку, предприимчивость и даже беспощадность, чтобы занять пост главного редактора.

— Должна признаться, что кое-кому я действительно наступила на больную мозоль, чтобы сесть в это кресло, — сказала Тамзин.

Лицо ее помрачнело при воспоминании о малоприятных эпизодах ее профессиональной деятельности: случалось, что она поступалась своими принципами, предавала доверившихся ей людей, перепродавала конфиденциальную информацию изданиям, предлагавшим более высокий гонорар, шла на обман ради получения скандальных сведений.

— Не принимай это чересчур близко к сердцу, — успокоила ее Дженис. — Кто из нас безгрешен? Все мы время от времени нарушаем моральные запреты.

— Я просто переутомилась, мне хочется новых впечатлений, чувственных удовольствий, острых ощущений.

— А знаешь, возможно, ты их получишь. — Дженис облизнула полные губы, щедро покрытые лиловой помадой.

— В этом пансионате? Вряд ли, — скептически улыбнулась Тамзин.

— Доверься своей доброй тетушке Дженис! — Подруга лукаво прищурилась. — Инга рассказывала мне кучу интересных сплетен, когда я звонила ей перед отъездом. Мы с ней близкие подруги, она ничего от меня не скрывает. Угадай, кого они у себя ждут?

— Откуда же мне знать! Принцессу Уэльскую?

— Почти угадала! К ним едет Гай Вентура! — воскликнула с торжественной улыбкой Дженис.

Тамзин оживилась, ощутив прежний журналистский зуд. Если бы ей удалось познакомиться с этим человеком, это значительно повысило бы ее престиж и прибавило ей уверенности в себе. Гай Вентура, всемирно известный пианист, красавец с темпераментом дьявола, прославился своими грубыми, эксцентричными выходками и непредсказуемыми поступками. Фотокорреспонденты охотились за ним по всему свету.

Тамзин присутствовала на одном из его концертов и была потрясена его исполнительским мастерством. Он был подлинным исполином в искусстве как в прямом, так и в переносном смысле слова. Но внезапно он оставил концертную деятельность и исчез. Поговаривали, что он бросил музыку и посвятил себя буддизму. Кто-то видел его в Неаполе, в одном из монастырей, затем якобы он перебрался в Америку.

— Я видела, как он играет, — сказала Тамзин, вертя в руке зажигалку. — Это необыкновенный человек!

Ей вспомнилась угрожающая аура, окружающая этого мужчину, и его впечатляющий выход на сцену. Ростом под шесть футов и четыре дюйма, он дышал мужественностью в своем безукоризненном черном фраке. Кровь забурлила в ее жилах, едва лишь она увидела его поразительное лицо: с широкими высокими скулами, крупным носом, чувственными губами и тяжелыми веками. Но больше всего поразили Тамзин его растрепанные иссиня-черные волосы, ниспадающие на плечи.

Публика пришла в неистовство при появлении своего кумира. Атмосфера в зале накалилась до предела, пропитанная откровенным похотливым желанием его поклонниц. Тамзин тоже почувствовала вожделение и, оглядевшись по сторонам, поняла, что такие же ощущения испытывают все женщины, находящиеся в концертном зале, начиная от почтенных дам и кончая восторженными студентками.

Оттянув фалды фрака, он опустился на стул перед роялем, размял пальцы и взглянул на дирижера. Прозвучали первые такты концерта Прокофьева, и Вентура начал играть.

Тамзин впервые слышала столь оригинальную интерпретацию этого музыкального шедевра. Она была знакома с исполнителем того же произведения Ашкенази, но ему было далеко до энергичной и четкой исполнительской манеры Гая Вентуры, его поразительной техники, удивительной смелости в расстановке акцентов и пикантного лиризма. В антракте Тамзин купила диск с записью его исполнения.

— Не исключено, что нам удастся с ним познакомиться, — сказала Дженис, возвращая Тамзии из мира воспоминаний в реальность. — Думаю, он произведет на тебя колоссальное впечатление.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнула Тамзин. — Слушая после концерта диск с записью его исполнения, я полезла в тумбочку за вибратором.

— Жаль, что я не видела тебя в этот момент, — промурлыкала Дженис, ерзая на стуле и чувствуя, как увлажняются ее брючки. Она все еще была во власти воспоминаний об удовольствии, испытанном во время забав в гамаке вместе с Деннисом, и с нетерпением ждала повторения этого чудного момента. Разговаривая с Ингой по телефону, она сказала, что Тамзин чересчур контролирует свои эмоции, ее нужно хорошенько завести, чтобы спровоцировать на групповой секс.

— Она любит только мужчин или же позволяет себе лесбийские развлечения? — спросила Инга грудным, чувственным голосом нимфоманки.

— Она новичок в лесбийской любви и все еще робеет, не раскрывается полностью с женщинами, — ответила Дженис. — Я почувствовала это, когда пыталась ее расшевелить.

— Но вдвоем мы наверняка что-нибудь придумаем. С нетерпением буду вас ждать, дорогая!

— Знаешь, по-моему, ей нравится подчиняться чьей-то воле, — добавила Дженис.

— Ланс будет в восторге! — Инга рассмеялась. — И не только он один. Ты поняла, о ком я говорю?